Приятель - Дэвид МакГроги

Произошло это, как часто бывает с важными в жизни событиями, по чистой случайности. Пэм укладывала спать Каролину. Абигейл сидела по-индейски на полу своей комнаты, ожидая маму. Я тихонько постучал в приоткрытую дверь, вошел и сел на пол рядом с ней. Первый добрый признак заключался в том, что она ничего не имела против.

– Чем занимаешься? – спросил я.

– Ничем.

– Да нет, ты же сидишь. Ты думаешь. О чем-то мечтаешь или что-то замышляешь, на что-то надеешься или о чем-нибудь беспокоишься. В любом случае ты чем-то занимаешься.

Она посмотрела на меня скорее с интересом, чем с раздражением, и это тоже был добрый признак.

Мне решительно не хотелось задавать следующий вопрос, логически вытекающий из предыдущего: «О чем же ты думаешь?», – потому что Аби могла промолчать, и это сразу бы все испортило, так что я быстро обежал глазами комнату, выискивая другой предмет для разговора, что-нибудь такое, за что можно ухватиться.

В комнату вошел Бейкер.

– А вот и он! – воскликнул я.

– Бейкер! – позвала его Абигейл, как обычно делая упор на букву «р».

Он гордо прошествовал между нами и с громким вздохом повалился на пол. Абигейл погладила пса, я почесал его за ушами, стараясь немного потянуть время.

И тут я увидел нечто подходящее: книжную полку Абигейл. На ней стояли… э-э… книги. Почему же я раньше об этом не подумал? Где были мои мозги? Я не спеша подобрался к полке, просмотрел несколько названий и вытащил книжку в мягкой обложке – о совах.

– Ты это читала?

– А что это?

– «У-у».

– Я спрашиваю: что за книга?

– «У-у».

– Как называется? – Теперь она немного сердилась, но это меня уже не заботило.

– Я же тебе говорю – «У-у». Это название. Книга о совах.

Абигейл засмеялась, не то чтобы расхохоталась, но вполне искренне засмеялась, негромко. Для меня этот смех был подобен звону золота.

– Хочешь, я тебе ее почитаю? – предложил я.

Она бросила взгляд на книжку, поглаживая Бейкеру подбородок, и ответила:

– Почитай, если хочешь.

– Нет, тебе хочется, чтобы я почитал вслух?

– Если тебе хочется, – повторила она.

Я не стал огорчаться, а начал читать. О том, где обитают совы. О разнице между белой совой и полярной[45]. О том, как совы подбираются к своей добыче, как умеют видеть в темноте, как связаны с другими птицами.

Поначалу Абигейл довольно равнодушно отнеслась ко всей этой затее, не стараясь, однако, это показать. Но я продолжал читать с выражением, она придвинулась ближе, чтобы видеть картинки, и вскоре мы уже сидели на полу, прижавшись друг к другу и откинувшись на кромку ее кровати, а Бейкер тихо посапывал, лежа перед нами.

– Последняя страница, – объявил я, недоумевая, куда же запропастилась Пэм.

– Нет, давай еще одну главу, – попросила Абигейл.

Что ж, я прочитал еще главу. Раньше я и не представлял, что жизнь сов может быть такой интересной, как не представлял и того, что чтение вслух может доставить столько удовольствия. Абигейл теперь была целиком поглощена этой темой, она прижалась ко мне, громко восхищаясь тем, что совы способны так сильно поворачивать голову.

Наконец я торжественно захлопнул книгу. Часы на столике возле кровати показывали четверть десятого, девочке давно пора было спать, и я театральным голосом воскликнул:

– В кровать!

Абигейл снова рассмеялась.

– Сначала зубы почищу, – сказал она и выскочила из комнаты. Я использовал время для того, чтобы проскользнуть в комнату Каролины, и увидел, что Пэм лежит рядом с дочкой в постели, и обе они, очень похожие друг на друга, спят крепким глубоким сном. Мамочка!

Абигейл я застал в ее комнате. Мама перед сном обязательно поправляет ей одеяло и ждет, пока дочь уснет. Что же, ситуация интересная, и в конце концов мне, вероятно, придется будить Пэм, чтобы та все-таки помогла Абигейл отправиться в страну снов. Ясное дело, как только Аби в своей длинной пижаме забралась под одеяло на широкой двуспальной кровати, она сразу спросила:

– А где мама?

– Уснула с Каролиной, – объяснил я. – Давай я почитаю тебе еще пару страничек?

Она довольно долго обдумывала это, и я не сомневался, что предложение будет отвергнуто, но девочка вдруг радостно воскликнула:

– Две странички!

Она удобно растянулась в постели, я присел на краешек. По правде говоря, мы прочитали уже целых четыре страницы, когда я заметил, что глаза у нее слипаются, а взгляд стал рассеянным. Я загнул уголок страницы, на которой мы остановились, погасил свет и шепотом пожелал Абигейл спокойной ночи.

– Не уходи еще, – пробормотала она.

Я остался и сидел еще пять, десять, пятнадцать минут, тихо радуясь происходящему. Сидел молча, пока не услышал ее ровное дыхание, хорошо различимое, ритмичное. Тогда я осторожно встал, совершенно бесшумно. Бейкер поднялся на ноги и пошел вслед за мной.

Это было в середине недели. Назавтра рано утром мне надо было успеть в редакцию – принимать решение о том, кого можно временно уволить, если у «Глоуб» возникнет такая необходимость. Это болезненное решение, и я, принимая его, не хотел торопиться или быть усталым. Иными словами, мне той же ночью необходимо было попасть в Бостон. Я тихо пробрался в комнату Каролины и легонько дотронулся до руки Пэм. Она сразу проснулась. Думаю, матери спят чутко, как никто другой – они все время настороже, даже во сне.