Последний шедевр Сальвадора Дали - Лариса Райт

– Народная мудрость говорит, что мать – не та, которая родила, а та, которая воспитала. Так и в искусстве. Ты только производишь акт рождения, а подлинную жизнь твое творение обретает время спустя. И ведь бывает, долгое время спустя. Вспомни, сколько гениальных мастеров получили признание после смерти. Ведь это только потому, что публика наконец определила, что их произведения достойны жизни.

– Соглашусь, – кивнул Ровира. – Однако ты, дорогой Сальвадор, часто откровенно говоришь о том, что хотел сказать в своем творчестве, и не оставляешь зрителю возможности додумать за себя.

– Ах, милый Рамон, – в тон ему отвечал Дали. – Если бы я сам мог понять, что я имею в виду, рисуя ту или иную картину, все было бы куда проще, но гораздо скучнее. Да, про свое «Королевское сердце»^[52] я писал, что пульсирующие в нем рубины «олицетворяют королеву, чье сердце всегда бьется ради ее народа. Сердце из чистого золота символизирует народ, который охраняет и защищает свою государыню». Но смею предположить, что едва ли большой процент зрителей читали мои слова. А значит, они могут воспринимать красоту этой драгоценности совершенно в ином ракурсе и любоваться ею под другим углом.

– Милый друг, – не сдавался мэр, – увлеченный твоим искусством поклонник и в коллекции украшений найдет излюбленные символы Дали. – Можем проверить это не сходя с места. – Скажите, Анна, – он обернулся к девушке, – что придет вам на ум, если вы услышите о созданной Дали броши «Око времени». Это циферблат в обрамлении бриллиантов, выполненных в форме глаза. Во внутреннем углу лопнувший сосуд в виде рубина, из которого сочится бриллиантовая же слеза. Так что же? – Его проницательные глаза пытливо смотрели на Анну, и ей отчаянно захотелось прийти к нему на помощь. Она немного подумала и решила, что своим ответом не подведет:

– Картину «Постоянство памяти» и фильм «Андалузский пес».

Мэр радостно хлопнул в ладоши и подскочил в своем кресле.

– Вот видишь, Сальвадор! Публика знает Дали лучше, чем ты можешь себе представить.

Анне стало жаль художника, который мгновенно надулся и уставился в стакан с водой, который снова держал в руках. Она поспешила исправить положение.

– Всего несколько часов назад я бы не знала, что ответить. Сеньор Дали научил меня. К тому же «Постоянство памяти» – слишком известная вещь, чтобы на ум могло прийти нечто другое, когда речь идет о циферблате.

Дали довольно хмыкнул и обратился к мэру.

– Именно! Предполагая, что в своих творениях автор постоянно проводит одни и те же аналогии, можно сделать музей Дали музеем одной картины и на этом успокоиться.

– Какой? – одновременно воскликнули дон Рамон и Анна.

– «Апофеоз доллара». Разве ленивый еще не написал, что в ней весь Дали.

Анна мысленно открыла нужную страницу альбома. Да, без должных разъяснений понять эту картину было бы сложно. Она просто могла нравиться или не нравиться, причем по одним и тем же причинам. Кого-то притягивало необъяснимое сочетание несочетаемых образов, кого-то, напротив, раздражало. Но если на картину будет смотреть настоящий знаток творчества Дали, он без труда заметит, что все собранное на ней – это живое воплощение всех мифов и наваждений, что волновали и волнуют Дали на протяжении всей его жизни. Анна читала описание картины в альбоме. Читала, не понимая и половины, потому что просто не знала имен, которые там упоминались. Если бы она была более решительной, она бы попросила Дали рассказать, кто такие Марсель Дюшан^[53], которого художник изобразил в виде Людовика XIV, и Вермеер Дельфтский^[54] и почему они занимали столь почетное место в сознании художника. Но она не решилась. Не решилась сейчас, но не расстроилась, потому что теперь твердо знала: в скором времени она сможет рассказать и об искусстве в целом, и об искусстве Дали гораздо больше, чем многие из многих. А пока и тех образов, которые она помнила, вполне хватало для того, чтобы согласиться с художником. Ведь на холсте присутствовал и постоянно преследующий Дали двойной образ (на сей раз возлюбленная Данте Беатриче таинственным образом превращалась в Дон Кихота), и отсылка к Веласкесу (подобно автору «Менин» Дали изобразил себя, пишущего портрет Галы), и изображение армии Наполеона.

Очевидно, мэр тоже прекрасно помнил картину, потому что спорить с гостем не стал. Предпочел согласиться:

– Холст действительно необыкновенен. Пожалуй, покажем его публике на предварительных выставках.

– Почему бы и нет? – Дали пожал плечами, считая эту тему исчерпанной. Он встал с кушетки и подошел к окну, уставившись в ту сторону, где, невидимые глазу, находились развалины старого театра. – Мое последнее и самое лучшее творение. Отныне все, что я создам, будет для и во имя моего театра.

– Только не говори, что теперь станешь отказываться от предложений, подобных тому, что сделал в прошлом году Бернат^[55], – с иронией заметил мэр.

– Такие предложения сложно назвать творчеством, – отмахнулся Дали. – Да и отнимают они не больше пяти минут.

– Зато тешат самолюбие и приносят неплохие дивиденды, – рассмеялся Ровира. – Что ты делаешь со своей ежедневной коробкой? – И пояснил для Анны:

– Наш друг в прошлом году нарисовал логотип для компании «Чупа-Чупс» в обмен на неплохой гонорар и обещание присылать ему каждый день по коробке этих леденцов. Так что же, Сальвадор?

– Хожу с ними на детскую площадку, распаковываю один, облизываю один раз и выкидываю. Потом распаковываю другой, и так, пока коробка не кончится.

Даже Анна позволила себе усмехнуться, а мэр и вовсе хохотал во все горло. Спросил, вытирая выступившие слезы:

– Неужели такой влюбленный в Дали человек, как ты, Сальвадор, сможет отвергнуть проекты, подчеркивающие его славу?

– Что может подчеркнуть славу лучше, чем собственный Театр-музей? – фыркнул Дали не оборачиваясь. И продолжил, мечтательно глядя в даль: – Несколько этажей, картины, инсталляции, графика, собранные собственноручно экспонаты из коллекции мастеров, которых я ценю. А еще драгоценности, афиши, скульптуры, музыка, кино и, наконец, наука. Оптические иллюзии тоже найдут свое место в этом прекрасном пространстве. А для Мэй Уэст я планирую отдельный зал, что скажешь? – Он повернулся к мэру.

Анна вдруг почувствовала себя лишней. Целый день Дали рассказывал ей о своих планах, а теперь обнаружил нового благодарного и очевидно гораздо более образованного слушателя.

– Твой проект, – коротко откликнулся Ровира.