Ты поймешь, когда повзрослеешь - Виржини Гримальди

– Подождем, когда все будут готовы, – ответил Юнес, воспитатель.

– Как меня все это задолбало, целый час жду, – хрипит один из подростков.

На самом деле он ждал не час, а чуть больше десяти минут. На лицах обитателей «Тамариска» читалось разочарование: не такого поведения ждали они от молодежи. Я подозревала, что они нарочно затягивали подготовку к купанию. Как в замедленной съемке, они не спеша снимали с себя одежду и тщательно складывали ее, прежде чем положить на песок, потом долго поправляли купальные костюмы, медленно мазали тело кремом от загара, прикрывая головы шапочками и проверяя, что ничего не забыли. Люсьенна проворчала:

– Те, что приезжали в прошлом году, были лучше воспитаны. Если бы я знала, осталась бы дома.

Когда они закончили, молодежь зааплодировала, и все бросились к зоне охраняемого купания, не думая, что разложенные на песке полотенца – это не ковер, по которому можно ходить.

Когда они приблизились к воде, раздались крики:

– Мамочки! Она же ледяная!

– Не валяй дурака, водичка отличная!

– Мы тут все закончим, как тот парень с «Титаника».

– Смочите шею и затылок, прежде чем входить в воду!

– Сам ты «Титаник»!

– Вода такая холодная, что у меня все внутренности свело.

– Нет, в такой воде невозможно купаться, ведь мы же не белые медведи!

Они вошли в воду по колено, смехом и криком выражая свое недовольство. Мундир, самый спокойный из всех, на цыпочках, как если бы это отсрочило погружение, зашел в воду по грудь и с таким гордым видом повернулся к товарищам, будто он вплавь пересек Атлантический океан:

– Ну, что, придурки? Кто здесь босс?

«Придурки» переглянулись и решили не предупреждать босса о большой волне, которая катила прямо на него. Она ударила сзади, и сначала исчезла улыбка, а потом и сам Мундир, погребенный под гребнями пены, из которой виднелись то рука, то нога, а иногда и клок волос. Его товарищи и пансионеры от души веселились, когда он, поправляя купальные трусы, наконец показался над водой под дружные восклицания обеих групп.

Луиза подошла к Соне, одной из девушек:

– Секрет в том, чтобы убедить себя, что вода очень теплая. Стоит вам очень сильно об этом подумать, как окажется, что она такая и есть.

Соня пыталась претворить совет Луизы в жизнь, а Пьер в этом время подошел к Райяне.

– В первый раз, когда я вошел в воду, я подумал, что у меня сейчас отнимутся руки и ноги. Но раз искупавшись, я понял, как это здорово. Захотелось попробовать еще и еще.

Постепенно поколения смешались. Старики помогали новичкам, подростки заражали пожилых свежестью восприятия. Это зрелище растрогало меня до слез. Коловращение жизни. Вчерашние молодые и завтрашние старики. Единение прошлого с будущим в настоящем.

Все уже погрузились по пояс в воду, когда раздался вопль.

Акула?

Утопленник?

Цунами?

Нет, всего лишь Изабелль, которая застала Марин и Грега в тот момент, когда они взялись за руки под водой.

58

Этим утром два минибуса отвезли нас на пляж. В одном находилась молодежь, в другом – обитатели «Тамариска».

Во второй половине дня те же два минибуса привезли нас обратно, и теперь старики сидели вперемежку с молодыми.

Ко мне подошла Люсьенна:

– Я изменила мнение. Наши сегодняшние гости мне нравятся больше прошлогодних.

Сегодня, собравшись под бело-голубыми зонтами от солнца в окружении холодильников и полотенец, все были одного возраста.

Вначале были недоверие, суровая сдержанность, которой прикрывались как панцирем, оскорбительное высокомерие, уверенность в своей правоте. А потом, по мере того как шло время, завязались отношения.

Самые проворные из нас убегали от волн и запрыгивали в них. Мокрый песок облеплял наши ноги, мы строили замки, которые выглядели так, будто только что подверглись бомбардировке, ели пирожки, болтали на жаргоне и на старофранцузском, сравнивали евро и франки. Мы спрашивали себя: а может ли такое случится, что на другой стороне Атлантики люди делают то же, что и мы – собирают ракушки и радуются хороводу чаек над головами?

Чаепитие происходило в общем зале за одним большим столом. Через час молодежь покинет нас.

– Знаете, – сказала Роза, – я переехала сюда совсем недавно. И я чуть было не пропустила сегодняшний день, решив, что мое сломанное бедро не позволит принять участие во всех мероприятиях. Но потом я подумала, что не должна устраняться. Ведь я могу что-то дать молодым, чья жизнь оставляет желать лучшего. Я была права в одном: нелегко скакать по волнам с пластиковым суставом в бедре. К счастью, рядом был Грег, и он меня поддерживал. Что же касается всего остального, то не я вам что-то дала, а совсем наоборот.

– Вы это серьезно? – спросила Соня. – Что же вам дали?

– Я более чем серьезно. Весь день я видела ваши зачарованные глаза, которыми вы смотрели на волны, на мокрый песок, на стаи чаек… Я с этим родилась и прожила всю жизнь, и все это так естественно и привычно для меня, что я не замечала окружающей красоты. Это было как обретение.

Райана сдвинула брови:

– Для кого?

– Для кого – что? – спросила старая дама.

– Не знаю, но вы сказали «Это было как обретение», я и хочу спросить, для кого и что вы приобрели?

Несколько секунд понадобилось собравшимся, чтобы оценить меру ее непонимания.

– Ты, что, королева дурочек? – спросил Брис. – Никогда не видела грамматического справочника? «Обретение» – это от глагола «обретать», а не «приобретать».

Все расхохотались. Роза продолжала:

– Так вот, я хочу всем вам сказать спасибо. Благодаря вам я осознала, как мне повезло: я всю жизнь прожила в этом раю, а стало быть, мне не на что жаловаться.

Многие закивали, соглашаясь со старой дамой, и я была из их числа. Сегодня я на все смотрела другими глазами – глазами людей, которые впервые в жизни видят всю эту благодать. Их смех и возгласы радости только увеличивали мое ощущение счастья.

– Почему вы говорите в прошедшем времени? – спросила Соня. – Можно подумать, что вы уже умерли…

– Нет, мы не умерли, – ответил Пьер, – но наша жизнь позади.

– Так не бывает! – воскликнул Мундир. – Нашему старшому в семье сто два года, а мой брат умер в возрасте трех лет. Разве можно знать, сколько все это продлится? Жизнь – она здесь и сейчас, а не вчера и не завтра.

– Ну и ну! – раздался голос в дверях. – В вашей тусовке такая благодушная атмосфера. Я чуть было не пожалел, что проигнорировал ее!

Леон смотрел на нас, стоя возле двери. На его губах, как всегда, играла презрительная ухмылка. Луиза пожала плечами.