Последний сад Англии - Джулия Келли

Бежала я через променад, раскисшая слякотная грязь налипла на подол, от чего он стал неподъемным. Шквалистым порывом сорвало шляпу с моей головы, ветер поднял мне волосы дыбом, затем бросил их, мигом промокшие и безвольные, обратно мне в лицо.

Завернув за угол коттеджа, я приметила фигуру какого-то человека, который укрылся под узким навесом парадного входа и в нетерпении мерил шагами крыльцо.

— Мистер Годдард? — окликнула я, вглядываясь сквозь пелену дождя.

Он поглядел на меня из-под своей промокшей шляпы, улыбнулся своей всегдашней, словно немного сонной, улыбкой:

— День добрый, мисс Смит. Чудная у нас погодка, не правда ли?

— Что вы здесь делаете? — спросила я.

Он поднял кожаный саквояж:

— Принес подарки, — Его улыбка погасла, — Но чтобы я мог их вручить, вы должны подняться на крыльцо. Это будет не так-то просто в такой ливень.

Он попытался отодвинуться в сторону так, чтобы уступить место под укрытием навеса мне, но я жестом запретила ему: — Я вымокла уже вся насквозь. Нету смысла и Вам тоже промокнуть.

Я достала из кармана ключ от коттеджа и открыла дверь:

— В сложившихся обстоятельствах, думаю, нам с вами следует просушить обувь, — улыбнулась я, оглядываясь на него через плечо.

Мистер Годлдард помялся, но когда я принялась расшнуровывать ботики, он робко поставил на пол свой кожаный саквояж и тоже начал расшнуровывать свои. Когда он разулся, я подошла к дровяной плите, чтобы раздуть остывшие угли. Обернувшись, я увидела, что он поставил свои ботинки у стеночки рядком с моими. При виде этого я остолбенела. Конечно же, бессчетное количество раз видела я обувь моего брата Адама, оставленную рядом с моей. Но сейчас я испытала какое-то совсем иное чувство.

— Могу сделать нам чай, пока вы переодеваетесь в сухое.

— О, простите бога ради, я совсем позабыла про манеры, — начала, было, я.

— Это мне надо извиняться. Ввалился в ваш дом без предупреждения. Быть может, мне следует…

— Нет, прошу, останьтесь. А чай сделаю я. Это же мой дом, пусть и на время, пусть он и на земле Мистера Мелькорта, — я двинулась к двери в кухонку.

Мистер Годдард мягко придержал меня за локоть, и я замерла перед ним:

— Мисс Смит, пожалуйста, позвольте мне, могу вас уверить, я не такой уж беспомощный холостяк.

Через тонкую промокшую ткань блузки я ощутила тепло его руки, лежавшей на моем предплечье, и меня всю ознобило. Я кивнула, потому как не была уверена, что если отвечу, то дрожь в голосе меня не выдаст.

Уединившись у себя в спальне, я стянула с себя мокрую одежду, развесила на железном изножье кровати и стала переодеваться.

О, как же приятно было телу в сухой сорочке и чулках, в мягких блузе и юбке. Но прическе моей спасенья не было — во что превратились мои некогда уложенные волосы, после того как были прижаты шляпой несколько часов, смотреть не было никакой мочи. Тогда я просто наскоро прочесала их расческой и прихватила на затылке лентой, чтобы убрать пряди от лица. Окончив туалет, я почувствовала себя вновь восемнадцатилетней девушкой, свежей и преисполненной надежд.

Когда я вернулась в гостиную, было слышно, как на кухне запосвистывал закипавший на плите чайник. Огонь в печке, начал разгонять сумрак ненастного дня. Но вместо того, чтобы сесть подле огня, я направилась прямиком к большому столу в центре комнаты. На нем были разложены планы, каталоги и письма.

Я взяла очки и окунулась в этот мир садов, не замечая больше ничего вокруг. И я уже разбирала детализацию плана сада поэта, даже начала делать кое-какие наброски его корректировки, как меня вернуло в реальность чье-то вежливое покашливание. Передо мною стоял мистер Годдард, обеими руками еле удерживая поднос, сервированный всем, потребным для чаепития.

— Куда мне это поставить? — спросил он.

Я быстренько расчистила от бумаг место на столе. Он осторожно поставил чайный поднос и придвинул себе стул.

По привычке я начала расставлять чашки, взяла чайное ситечко:

— Вы добавляете молоко?

— Да, и кусочек сахару, хотя Хелен и полагает, что это выглядит с моей стороны ужасно ребячливо, — усмехнулся он.

Я отколола для него кусочек сахара, опустила в чашку и передала чашку Мистеру Годдарду:

— Вы можете пить чай так, как вам заблагорассудится.

— Этот совет не удивляет меня ни на йоту, ибо он ваш, — сказал он, откидываясь на спинку стула, сгибая ногу в колене и ставя на него свою чашку с чаем.

— Что вы имеете в виду? — спросила я.

— Вы не перестаете меня поражать. Вы — удивительная женщина, которая осуществляет все, что задумает, не дожидаясь, когда кто-либо другой выскажет об этом свое мнение.

Я почувствовала, как к моим щекам прилил жар:

— Это не так. Сама суть моей работы подразумевает, что я вынуждена должна принимать во внимание точки зрения немалого количества людей.

— Вы про то позабыли, мисс Смит, а я-то видел, как вы очаровали мою сестрицу и ее муженька.

— Не думала, что это мне удастся, — выпалила я прежде, чем успела сообразить, что ни к чему бы мне это говорить.

Однако он лишь рассмеялся:

— Вы видели гостиную Хелен — раззолоченная, богатая. Дай моей сестрице волю, мы б жили в доме с узловым садом в стиле Людовика Четырнадцатого, с гигантскими фонтанами карарскорго мрамора в конце каждой линии обзора. Что до Артура… Не знаю, имеется ли у Артура во всем его теле хоть единая творческая жилка.

— Не считая его поэзии? — спросила я.

— Вы слишком добры к его поэзии, — сказал он. — Сад Артура, скорее всего, мог бы являть собою участок, на котором — лужайка со скульптурами да топиариями^[46] и больше ничего.

— Вы забыли, что я для него создала сад скульптур.

Какое-то мгновение Мистер Годдард молча изучающее глядел меня:

— Верно, вы его создали, так же как и сад поэта. Но я подозреваю, вы сделали это, поскольку понимаете, что это означает в противном случае. Потакая притязаниям Мелькортов, вы сумели создать то, чего хотели вы сама. Разве это они просили вас сделать один из садов полностью белым?

Я улыбнулась, не отнимая чашку чая от губ, сказала мягко:

— Нет.

— Знаете, я долго удивлялся и никак не мог постичь, почему вы решили создать именно такие зеленые комнаты. Но, в конце концов, думаю, я это понял.

— Так что же это? — спросила я.

— Каждая зеленая комната сада представляет собою некий этап в жизни женщины. Чайный садик — это то, где собираются компания, чтобы полюбезничать, с единственной целью — выдать девушку замуж. Сад влюбленных говорит сам за себя. А свадебный сад — это ее превращение из девушки в женщину. Далее следует садик для детей. Я бы предположил, что лавандовая прогулочная дорожка изображает ее женскую сущность. Сад поэта означает некую иную разновидность романтики, несли сад влюбленных. — Мистер Годдард перебрал лежавшие на столе планы и вытащил из их вороха детализацию плана сада скульптур: — Афродита, Афина, Гера. Все образцы скульптур в этом саду будут изображениями одного и того же женского архетипа. Я прав?