Пропавшие в Стране Страха - Алексей Слаповский

Когда доктор Страхов производил утренний обход в сопровождении помощников и ассистентов, Вик, конечно, не мог рассказать ему о результатах вылазки.

В течение дня он не раз появлялся в том крыле здания, где находился кабинет профессора, но там всегда были больные или врачи. Поговорить с доктором наедине никак не удавалось. Вик возвращался в палату и размышлял, вспоминая вчерашний вечер.

Что хранится в странных ящиках? Или кто?

Вик отметал версии, которые возможны были бы в фильмах ужасов – всякие мумии, ожившие трупы, призраки. Оживших мумий и призраков не бывает. Следовательно, все должно быть объяснимо. Вик попробовал представить, что его заколотили в ящик. Зачем, почему – не важно. Заколотили, и все. Он лежит. Ему тесно и плохо. И вот он слышит шаги. Что можно подумать? Либо это идет тот (или те), кто заколотил, либо забрел кто-то посторонний. От того или тех, кто заколотил, добра ждать не приходится. А вот посторонний может спасти, освободить из ящика. С какой тогда стати пугать, высовывать руку? Да еще молча. Какая в этом логика? Никакой. Тогда зачем?

Вик вспомнил, как высунулась эта рука. Она не по-человечески как-то высунулась. Она была как резиновая. Точно. Высунулась и закачалась – так покачивается надутый воздушный шар. Да еще звук был, как у мяча или надувной игрушки, у которой вылетела затычка и выходит воздух. То есть это была надувная большая кукла? Очень похоже на то. Но зачем ее запихнули в ящик? Для отвода глаз, вот для чего. Все очень просто: куклу надувают, уминают ее крышкой, а как только крышка открывается, она тут же резко расправляется. И может быть, от этого движения пробка выскочила или частично откупорилась, пошел воздух.

Точно, точно, так оно и было! – радовался Вик своей догадке.

Значит, с чердаком все ясно. Теперь нужно каким-то образом попасть в подвал.

Вик спустился на первый этаж больничного здания и, делая вид, что прогуливается, обследовал его.

Вход в ту половину подвала, где, как понял Вик, находились холодильники с препаратами и еще что-то медицинское, никто не собирался маскировать – туда вела лестница, а у лестницы сидел охранник.

Но зато никаких признаков входа в другую половину подвала.

Вик вышел из здания и не торопясь обошел его. Здесь он увидел Людофоба. Тот прогуливался в отдалении, сторонясь других пациентов. Но другие пациенты не очень-то стремились приблизиться – многие тоже болели людофобией. Вик, человек вежливый, поздоровался с Людофобом, приветственно помахав рукой. Людофоб отвернулся, будто не заметил его.

Зайдя за угол, Вик увидел то, что искал: еле заметная, заросшая травой тропинка вела к ступеням, а ступени спускались к металлической двери. Открыть эту дверь вряд ли удастся. Но зато неподалеку – зарешеченное окошко на уровне земли. Вик, оглядевшись, подошел к окошку и слегка пнул решетку ногой. Потом еще. Посыпались цемент и кирпичная крошка, решетка немного подалась. Значит, она закреплена не очень-то основательно, можно вынуть.

Еще бы фонарь раздобыть.

Возвращаясь в корпус больницы, Вик проходил мимо поста охранника и увидел, как тот, отойдя на несколько шагов, разговаривает с девушкой-медсестрой. Вик подумал, что в столе охранника должен быть фонарь. На случай, например, если кто-то убежит ночью и придется разыскивать в окрестностях. Охранник стоял спиной, но в любой момент мог оглянуться. Вик весь взмок от страха. И очень на себя рассердился: нельзя так бояться! Пусть это действует страхонагоняющее лекарство профессора – все равно нельзя!

Он быстрым движением открыл ящик стола, увидел фонарь, схватил его, сунул в карман, задвинул ящик. И прошел мимо охранника, и даже нашел в себе мужество улыбнуться ему и медсестре и приветливо сказать:

– Здравствуйте!

– Иди, иди, нечего тут! – отозвался охранник.

Вик пошел в палату и начал нетерпеливо ждать вечера.

Вася и Лев Николаевич играли в шахматы. Лев Николаевич по обыкновению молчал, а Вася каждый свой ход комментировал:

– А вот сейчас мы этой пешечкой походим и на ваш левый фланг, Лев Николаевич, нападем. Бэ-четыре, бэ-пять, извините за неприятность!

В палату постучали.

– Можно! – отозвался Вася.

Вошла Танька.

Вик удивился и обрадовался:

– Привет! Ты как тут?

– Заболела. Простудилась. – И Танька закашлялась.

– Девушка, вы тут микробов не разбрызгивайте! – сделал замечание Вася. Но тут же, оглядев Таньку, смягчился: – А как вас зовут?

– Таня, – сказала Танька.

Вику странно было слышать и Васю, и Таньку. Вася назвал Таньку девушкой – какая она девушка, она школьница еще! Ей всего тринадцать лет. И тут же Вик возразил себе: а разве школьница не может быть девушкой? В том числе школьница тринадцати лет? Вполне может. И Аньку уже можно назвать девушкой, особенно если не знать, сколько ей лет. Эта мысль была для Вика новой, он словно другим взглядом увидел и Таньку, и (мысленно) Аньку. Удивил его и ответ Таньки: ведь у страбынетов не принято называть себя нормальными именами. Только – Танька, Сашка, Васька. А она вдруг взяла и представилась нормально. С чего бы это?

Вася меж тем встал, галантно вытянулся перед Танькой и даже хлопнул пятками, как военный, а потом склонился и пожал Таньке руку. И она даже не хихикнула, подала руку с достоинством, будто так и надо.

После этого Вася сказал:

– Лев Николаевич, пойдем прогуляемся – молодому человеку и даме пообщаться надо.

Вик насторожился – ему почудилась в этих словах насмешка. Но лицо Васи было абсолютно серьезным. И Лев Николаевич был серьезен. Он начал подниматься, но тут Танька сказала:

– Не надо, мы сами прогуляемся.

Они вышли во двор.

Танька рассказала, что страбынеты в отсутствие Вика продолжают строить планы, где и как искать дочку профессора, но попыток никаких не предпринимают, потому что нет единогласия.

– Наверно, тебя ждут, – сказала она.

Вику это было приятно. Но он проявил скромность и сказал:

– А что я? Я не больше других знаю. У меня только догадки.