Правота желаний - Михаил Армалинский

Я указал на бадью с квотерами, стоящую на ночном столике. Мексиканка посмотрела на меня и поинтересовалась, сумасшедший ли я.

– Почему ты не поменял монеты? – спросила она.

– Не успел – к тебе торопился! – объяснил я, и мы оба прыснули от смеха.

В итоге я получил должное удовольствие. Причём во множественном числе. И в превосходной степени. Мексиканочка всячески демонстрировала взаимность в чувствах. Причём я смог засвидетельствовать неопровержимые доказательства этой взаимности.

Она ушла, с трудом держа бадью перед собой в руках и чуть не столкнулась в дверях с Жорой. Тот шарахнулся от неё в изумлении, пожирая её голодным взглядом. Представлять их я не стал, а Жора ошалело спросил меня:

– Она взяла у тебя оплату в квотерах?

– Да. А что, это не деньги?

Жора упал на кровать, хохоча. Снимал напряжение.

– А ты чем занимался? – поинтересовался я.

– Сходил поесть – роскошный ресторан отыскал.

– Ну вот, все сыты, – заключил я.

– А как ты с ней?

– Сначала так, потом эдак. Но девочка прекрасная. Кончает автоматными очередями.

На следующий день мы уже летели домой и в самолёте, при посещении туалета, у меня возникли рези при мочеиспускании и прочие замечательные симптомы гонореи, триппера, французского насморка, перелоя, хуерыка, и т. п.

«Проклятая малолетка, – чертыхнулся я про себя, – Жора, как чувствовал, не хотел ко мне присоединяться. А я так мечтал сегодня в Шерри забраться, и она небось сразу позвонит время единения назначать. Придётся как-то отбояриваться и срочно лечиться.»

И действительно, дома на ответчике Шерри просит сразу позвонить, как приеду. Решил, скажу, что насморк, что простудился, что температура высокая. То, что насморк французский, ей знать не положено.

Звоню Шерри. Она каким-то не своим голосом разговаривает, но о встрече ни слова. И вдруг объявляет, что у неё появились выделения, жёлтые и вонючие.

Я взял Шерри на пушку, грозно спросив, спала ли она с кем-либо, так как у меня тоже образовались симптомы. Она сразу раскололась – был, мол, у неё романчик перед моим отъездом. Я сразу предложил ей поехать вдвоём в круглосуточную венерологическую клинику. Она не возражала – обрадовалась лишний раз прокатиться на своей новой машине. Приехала и визгливо затормозила под моими окнами.

В клинике нас развели по кабинетам, глянули на наши капли в микроскоп, торжественно объявили диагноз, наказали, как вести себя сейчас и впредь, а также вручили по пузырьку с таблетками и по пачке презервативов. А заодно кровушку на Вассермана вытянули в пробирки. В те времена – это было самым страшным, что могло случиться в результате любвеобилия.

Мы с Шерри подошли к фонтанчику с водой и налили в бумажные стаканчики, чтобы запить первые таблетки, и тут, как по наитию, мы переглянулись – я взял свою таблетку в рот и поцеловал Шерри, перепихнув языком таблетку ей в рот. Она запила её, взяла свою таблетку и передала её мне таким же любовным способом.

Едем мы обратно, спрашиваю, в каком магазине она машину купила, уж не в том ли, думаю, где Жора работает. Оказалось, что именно в том и что именно Жора эту машину ей продал, и что Шерри его отблагодарила по полной женской программе. И было это за два дня до нашего отъезда в Лас-Вегас. Следовательно, я подхватил от неё Жорину заразу на следующий день.

Жора мне ничего не сказал о своём приключении с Шерри, и в этом не было ничего удивительного – он, в отличие от меня, был скрытный. Теперь мне стало понятно, почему он на баб в Лас-Вегасе не бросался – симптомчики-то у него раньше выявились. Вот он и нажимал на жратву вместо баб.

Мы решили не медля позвонить Жоре, обрадовать его новостью.

Сначала взял трубку я:

– Жора, я знаю, почему ты не хотел со мной в Лас-Вегасе мексиканочку делить, – таинственно сказал я.

– Почему? – настороженно спросил он.

– Потому что у тебя с конца капает да жжёт дьявольским огнём.

– А ты откуда знаешь? – воскликнул он.

– Сейчас тебе объяснят откуда, – пообещал я и передал трубку Шерри.

– Жорик, ты зачем меня заразил? – обратилась она к нему.

Затем последовала немая сцена в исполнении Жоры, потом слёзы оправдания в том же исполнении, затем нервный смех от очередной реализации, что мир тесен, а у женщины – нет.

По ходу разговора выяснилось, что Жора никогда раньше гонореей не болел и теперь убеждал себя, что появившиеся симптомы – всего лишь раздражение, и оно скоро само пройдёт. Мы развеяли его иллюзии и дали адрес клиники. Выяснять, от кого подхватил он, было уже неинтересно. Это мне напомнило бы мои математические расчёты с рулеткой.

Но самое грустное в этой истории то, что я на мою чистую и честную мексиканочку понапрасну подумал, а сам её триппером заразил. Заметьте, не проститутка меня заразила, а я – проститутку. Стыд мне и позор!