А еще я танцую - Жан-Клод Мурлева

(Ты там, все-таки с ногой поаккуратней!)

4 мая 2013

От кого: Пьер-Мари

Кому: Аделина

Дорогая Аделина!

Ле-Клуатр, Париж, а теперь какой-то остров! Да за вами не угонишься! Что это на вас напало? Когда в романе персонаж вот так срывается с насиженного места, это означает одно из двух: либо он что-то ищет, либо от чего-то бежит. То есть он либо охотник, либо дичь. Кто вы?

Судя по всему, вы тем не менее обрели какое-то подобие покоя среди длинноногих птиц, названия которых не знаете. Спорим, вы взяли напрокат велосипед?

Задавать вам любые вопросы? Ого-го! Это опасная и волнующая игра. Помню, то же самое мне как-то предлагала одна кузина. «Давай задавать друг другу вопросы на любую тему, но с уговором: не врать! Согласен?» Кузине — симпатичной и довольно нахальной темноволосой особе — было тогда 15 лет, а мне — 13. Мы сидели на чердаке у нас дома. Я струхнул, но отказаться не решился. Она спросила: «Кто начинает?» Я сказал: «Давай ты» — и с трепетом приготовился выслушать первый вопрос. Сердце колотилось так громко, что я боялся, как бы не оглохнуть. Щеки у меня пылали. Она немножко подумала и спросила: «Какое твое любимое блюдо?» Но тут мать позвала нас обедать, и игра закончилась, так толком и не начавшись. Спускаясь по лестнице, я навернулся и ободрал лицо. Правда, с тех пор прошло почти полвека и я малость повзрослел, так что по зрелом размышлении, пожалуй, готов сыграть с вами.

Но начну с ответов на вопросы, которые задали мне вы.

Что мне рассказала Глория? Она подтвердила то, что я знал и так. Вера любила другого человека. От Глории я узнал лишь, что она любила его давно, любила всегда. Еще она сказала, что Вера лгала мне на протяжении двух лет, тайком встречаясь с этим человеком под предлогом неотложных поездок по работе. Я узнал об этом три дня назад. Чтобы переварить полученную информацию, я сделал то, чего не делал никогда в жизни: полез в аптечку и достал Верино снотворное. Теперь я каждый вечер принимаю по две таблетки, говоря себе, что, даже отсутствуя, Вера все еще здесь: она не только заразила меня бессонницей, но и позаботилась о лекарстве.

Что я думаю о письмах? Я думаю, что, прочитав из них ровно шесть слов, убедился: их достаточно, чтобы превратить мою жизнь в ад. Я сжег их все, вместе с вашим большим конвертом. И счастлив, что сделал это.

Аделина! Я хочу открыть вам одну вещь, о которой не знают ни Глория, ни ее братья, ни мои дети, ни полицейские, которые расследовали исчезновение Веры. Эта вещь известна мне одному, и я до сих пор, хоть прошло уже два года, не могу думать о ней без боли.

Чтобы вы поняли, о чем идет речь, я должен объяснить вам, как я отношусь к деньгам. Как только у меня их появилось достаточно — это случилось в 96-м году, после экранизации «Дрейфа» (фильм получился средненький, но заплатили мне изрядно), — как я потерял к ним всякий интерес. Я не стыжусь этого и не горжусь этим — я просто констатирую факт. Семейным бюджетом занималась сначала Элин (моя норвежская жена), затем Вера. Начиная с 2005 года я не читал ни одного письма из нашего банка. У нас с Верой был общий текущий счет, кроме того, я оформил на нее доверенность, чтобы она имела доступ ко всем остальным моим счетам. Поскольку денежными вопросами занималась она, это было удобно и полностью меня устраивало. После ее исчезновения полицейские спросили, не осуществляла ли она в последнее время каких-либо необычных банковских операций, например, не снимала ли со счетов деньги и не переводила ли их на другие счета. Я ответил, что ничего подобного не было и что все в полном порядке. На самом деле я просто был не в курсе.

В начале ноября я получил из банка ежемесячный отчет и на сей раз его изучил. Вера каждую неделю снимала с моей карты по 750 евро. Я стал искать банковские квитанции за предыдущие месяцы, перерыл весь дом, но так ничего и не нашел. Тогда я поехал в банк и попросил показать мне движение средств на моих счетах. Выяснилось, что Вера с февраля 2009 года каждую неделю снимала то с одного, то с другого счета по 750 евро. Таким образом, за 21 месяц она увела 63 тысячи евро.

Все это она делала совершенно законно. Я никому ничего не сказал. Вы — первая, с кем я делюсь этой информацией. Меня убила не потеря денег. Меня убило сознание того, что она готовилась к побегу заранее. Я почувствовал себя не просто обманутым. Она меня предала.

Что творилось в ее бедной голове, когда она, положив руку мне на грудь, говорила: «Поговори со мной», хотя не далее как тем же утром сняла со счета свои 750 евро, а в выходные собиралась на свидание с любовником? Критики утверждают, что я здорово разбираюсь в человеческой душе. Какая горькая шутка! Ни в чем я не разбираюсь. Никто ни в чем не разбирается.

Во время расследования я ни словом не обмолвился об этих украденных деньгах. Мне было слишком стыдно за свою наивность. Кому приятно чувствовать себя ощипанной курицей? Я предпочел сыграть роль несчастного мужа, снедаемого тревогой о таинственно пропавшей жене. Выглядит как-то пристойнее, вы не находите?

Но я слишком вжился в роль. Я проявлял бешеную активность. Демонстрировал отвагу и неустанную решимость. Лично участвовал в поисках.

В душе я все это время был просто комком боли, чего никто не замечал. Это худшие месяцы в моей жизни. Если бы не внуки, не знаю, чем бы дело кончилось.

Раз уж я рассказываю вам все как есть, упомяну еще об одном. В полиции меня попросили принести Верин паспорт. Я принес им старый, найденный в ящике стола. И не сказал, что за несколько месяцев до исчезновения она получила новый паспорт, который унесла с собой.