Теория противоположностей - Элисон Винн Скотч

Уилле Чендлер-Голден от [email protected].

Тема: Ты крута!

Уилла, привет! Я из команды «Рискни» и сегодня сделал эту фотку, когда ты прыгнула, – вот, прилагаю. Просто класс! Думаю, тебе пригодится фото на память о прыжке. Увидимся через несколько недель (рискни, ха-ха!). Рик.

[email protected] от Уиллы Чендлер-Голден.

Тема: Ответ на: Ты крута!

Привет, Рик, это Уилла. А что будет через несколько недель?

* * *

В день, когда отец выходит из больницы, мне снимают гипс. Ванесса видит в этом особый символизм, и я вроде бы понимаю, о чем она, но когда повязку разрезают пополам и на свет божий является мое запястье и пальцы, высушенные и в то же время сырые (самое гадкое в мире слово!), пахнущие так, что хуже не придумаешь, до меня по-настоящему доходит этот символизм. Повязку сняли, отец свободен! По законам транзитивности пора освободиться и от него!

Я все поняла, время действовать. Но у меня к нему еще много вопросов, оставшихся без ответа. Не то чтобы он вот так взял и перестал быть моим отцом. Не то чтобы я вот так взяла и перестала быть его дочерью.

– Так спроси его, о чем хочешь спросить, – сказала мне Ванесса по телефону тем утром, когда я собиралась в больницу. Она все еще была несколько раздражена, будто по-прежнему стояла там, на мосту.

– Я пытаюсь, – ответила я, – но это сложно. Меня тридцать два года программировали на другое.

– Я знаю, – сказала она, прежде чем повесить трубку. Мы все пришли на выписку в отделение кардиологии, даже мама. Журналисты тоже явились – отчасти потому что он сам их позвал. Монументальная брюнетка моего возраста вывозит каталку с отцом, выставив подбородок навстречу фотографам, откинув волосы назад, наклонив голову.

– Кто это? – спрашивает Никки с интересом чуть большим, чем свойственно подросткам.

– Главврач? – предполагаю я.

– Папина новая девушка, – заявляет мама. Райна удивляется.

– Что?

– Так он мне сказал. Думаю, слово «девушка» следует взять в кавычки, – мама двигает пальцами вверх-вниз.

– Шутишь, – бормочу я.

Мама поднимает брови, а потом улыбается в камеру, потому что она всегда улыбается, когда сопровождает отца. Но она верна своему новому плану Вселенной – резко сворачивает вправо и идет через дорогу к своей машине.

Я смотрю, как она уходит, и, должно быть, она читает мои мысли, потому что оборачивается и говорит:

– Ой, Уильям, да кому какое дело, что это за девица? Открой глаза и живи своей жизнью. Не заморачивайся. Твой отец всегда был тот еще засранец. Надо было раньше тебе об этом сказать.