Джек на Луне - Татьяна Русуберг

Идея с мешочной пати его обрадовала до поросячьего визга. Ибрагим от счастья сделал "Скуби Ду", и пацаны начали обговаривать детали. Вот так всегда. Нет мне места на празднике жизни. Не, конечно, Обсерватория — это покруче, чем блевать в паре с Меметом на соседский "Форд". Вот только всю дорогу до Орхуса мне за удовольствие посмотреть на лунные кратеры придется ехать с закрытыми глазами — чтобы не видеть, как мама по ручке адвоката гладит и с ним чмокается.

На этой мрачной перспективе я залип, а в реальность выпал от громких голосов. Оказалось, мы успели забрести глубоко в промзону, и Мемет тряс баллончиком с красной краской — собирался поставить тэг. Закусились пацаны из-за того, что нашему райтеру приглянулась длинная чистая стена за забором какого-то заводика. На сетке с шипами по верху висела аккуратная табличка с надписью "Алисон". Рядом с ней торчала еще одна, поменьше, где крупно значилось: "Охрана с собакой".

— Да нету там никакой факинг собаки, — напирал Мемет, темпераментно размахивая руками. — Сколько раз тут ходили — никогда не видели, верно, бро?

Я кивнул, задумчиво прикидывая высоту забора и расстояние между шипами.

— А как же табличка? — возражал Микель, тыча в надпись пальцем. — Ее тут что, для украшения повесили?

— Ты чо, тупой, мэн?! Таких, как ты, лохов отпугивать и повесили, — убеждал Мемет.

— А это — тоже лохов отпугивать? — китайчонок махнул в сторону припаркованной у входа на заводик машины — ярко-розовой и со здоровенной пустой клеткой в багажнике. За ее решеткой могло поместиться что-то размером с носорога.

Но Мемета ничто не могло смутить:

— Ты про эту розовую мыльницу? Да в ней уборщица ихняя ездит со своим шпицем.

— Чего-то великовата корзинка для шпица, — не сдавался Микель. — Спорю, там овчарка или этот, как его… бульдог!

Мемет недобро ухмыльнулся:

— Хочешь спорить, мэн? Валлах, ставлю собаку^[4] на то, что там нет никакой собаки!

— Две на бульдога, — упрямо поджал губы китаец.

Ибрагим робко поднял палец:

— А как мы узнаем, есть там псина или нет?

Наступила глубокомысленная тишина, которой я и воспользовался:

— Очень просто. Я залезу во двор и поставлю на стене наш тэг. Если у меня получится, то вы оба должны мне по две сотни. Если нет — я должен вам двести каждому.

— Да у тебя яиц не хватит, — фыркнул Микель.

Мемет знал меня лучше, но у него аж в жопе свербило, как хотелось утереть китаезе его азиатскую носяру. Он бы и сам полез ради такого дела, вот только выдержал бы это забор — большой вопрос.

— Дерзай, бро, — в руку мне сунулся нагретый теплом друга баллончик. — Только повыше давай, чтобы издалека было видно.

— Щас, организую тебе зал славы.

Микель расчухал, что я это серьезно, и засуетился:

— Слышь, мэн, а у тебя пара-то есть? Чем отдавать будешь?

— Пацаны, я когда-нибудь не отдавал? — сделал я оскорбленную морду. Ибрагим и Мемет решительно затрясли головами.

Китайчонок скис, а я полез на сетку. Была она такого же типа, как та, за путями. Я легко протиснулся между пиками-шипами и спрыгнул на ту сторону. Пошел себе через двор — спокойненько, будто у себя дома. Сзади-то не видно, что я глазами так и шарю по кучам чего-то белого, сыпучего, типа цемента, которые здание от меня загораживают. А в голове поет: