Десять вечеров - Сборник сказок

В послевоенные годы известный драматург Киносита Дзюндзи создал ряд популярных пьес на темы японских сказок. Особенно большой успех имела одна из них о девушке-журавле («Юдзуру», в русском переводе «Журавлиные перья»)[6].

Японские сказки – это мост, перекинутый в глубь далёкой старины, и тот, кто пройдёт по этому волшебному мосту, узнает, в каких трудах, муках и радостях рождалась нынешняя Япония.

Сказка в Японии – это отдых после трудового дня. «Если днём рассказывать, то мыши будут смеяться», – говорят в некоторых деревнях.

И в самом деле, что может быть приятнее, чем, сидя зимою вокруг зажжённого очага, слушать целый вечер то смешные, то увлекательно-волшебные предания старины.

В честь этого обычая книга и называется «Десять вечеров».

В. Н. Маркова <1965>

Вечер первый

Где свету конец?

В старину, в далёкую старину, захотелось однажды птице-карёбинге1 полететь туда, где свет кончается. Покинула она свой родной остров Танэгасима и понеслась, как стрела, над открытым морем.

Семь дней, семь ночей летела карёбинга, на восьмой увидела высокое дерево с одной-единственной веткой. Поднималось оно прямо из морской пучины. Отдохнула карёбинга на этом дереве и снова пустилась в путь.

Ещё семь дней, семь ночей летела она над волнами, – и что же: высится над морем второе такое же дерево! Опустилась птица на ветку, сложила свои усталые крылья.

Вдруг послышался голос из моря:

– Это кто там сидит?

Захлопала карёбинга крыльями от испуга.

– Я – птица-карёбинга. А ты сам кто?

– Ва-ха-ха-ха! Я – морской омар!

Думала карёбинга, что сидит на дереве, а оказалось: это ус громадного омара. Ещё сильней она крыльями захлопала.

– А-ха-ха-ха, – засмеялся омар, – здесь равнина великого моря, я на ней и живу. А ты куда путь держишь?

– Лечу искать, где свету конец.

При этих словах омар ещё круче изогнул дугой свою спину и захохотал громче прежнего:

– У-ва-ха-ха-ха! Брось ты эту глупую затею. Хочешь конец света найти, а семь дней, семь ночей летела от одного моего уса до другого. Ва-ха-ха-ха!

Раскрыла карёбинга клюв от удивления. Не стала она больше искать конец света и вернулась, опечаленная, на свой родной остров Танэгасима2.

А омар, напугав карёбингу, развеселился и думает:

«Я сам найду конец света».

Поплыл омар. Изогнётся кольцом и прыгнет. Изогнётся и прыгнет. За один прыжок целую тысячу ри3 покрывает.

Семь дней, семь ночей плыл омар. На восьмые сутки выбился он из сил. Вдруг видит он: зияет в море большая пещера. Забрался омар в неё отдохнуть. Отдохнул и опять поплыл большими прыжками. Что ни прыжок – тысячу ри за собой оставляет.

Так прошло ещё семь дней, семь ночей, и увидел он снова пещеру в океане. Забрался в неё и, притомившись от долгого пути, заснул крепким сном.

Вдруг раздался громовой голос. Вздрогнул омар от испуга.

– Ты кто такой, негодяй? Как смел в мою ноздрю забраться? Отвечай, а не то убью!

Собрался омар с духом, зашевелил длинными усами.

– Я – морской омар. А ты кто такой?

– Ва-ха-ха-ха! Я – морской скат. Ты куда путь держишь?

– Конец света ищу.

Заколебалась пещера, заходила ходуном, как от землетрясения.

– У-ва-ха-ха-ха! Дурацкая затея! Ведь ты плыл семь дней, семь ночей от одной моей ноздри до другой. Вот тебе мой совет, малютка, возвращайся-ка ты обратно.

Заворчал омар про себя, выдувая пену клубами, но вдруг повернул обратно и быстро скрылся из виду.

Пришла теперь очередь ската. Подумал он: «Я такой большой и сильный. Нет для меня невозможного! Кому же найти конец света, как не мне!»

И пустился в далёкий путь. Семь дней, семь ночей плыл он без отдыха.

На восьмой день засверкало под ним морское дно и выступил из моря белый песчаный берег, гладкий и мягкий. Отдохнул на нём скат и снова в дорогу. Ещё семь дней, семь ночей он плыл, и вот снова открылся перед ним берег, такой же белый и ровный. Задремал усталый скат на берегу сладким сном. Как вдруг раздался такой громовой голос, что всё море всколебалось и заходило бурунами:

– Эй ты, невежа! Как смел ко мне на спину забраться?

Задрожал от страха скат и крикнул, сколько голосу хватило:

– Я – морской скат. А ты сам кто?

– А я – каракатица. Каким ветром тебя сюда занесло? – спросила каракатица насмешливым голосом и вдруг выпустила на ската чёрное облако.

– Я конец света ищу.

– У-ва-ха-ха-ха! Вот дурацкая выдумка! Семь дней, семь ночей плывёшь ты, а ещё моей спины не миновал. Брось свою глупую затею, пока не поздно.

Ничего не ответил скат. Повернулся к каракатице хвостом и поплыл обратно.

Глаза змеи

Жил в старину лесоруб по имени Нихати. Однажды, спускаясь с гор, шёл он через рощу. Вдруг видит: что-то чёрное обвилось вокруг дерева и шевелится, как живое.

Не из робких был Нихати, но и его страх пронял. Остановился он, смотрит издали, и что же! Прикручена какая-то незнакомая женщина к стволу дерева чёрной верёвкой.

С опаской подошёл лесоруб поближе. Ещё страшнее ему стало. Не верёвкой привязана эта женщина к стволу, а жгутами собственных длинных волос. Глаза у неё закрыты, словно она без памяти.

Пожалел её Нихати и, победив свой страх, развязал узлы волос. Упала женщина на траву, глубоко вздохнула и открыла глаза. Была она молода и прекрасна.

– Что случилось с тобой? Кто тебя обидел? – спросил Нихати.

Тут полились у женщины слёзы ручьями. Но сколько ни расспрашивал её лесоруб, она только плакала, уткнувшись в землю лицом, и ничего не отвечала. Постоял, постоял возле неё Нихати и, не добившись толку, пошёл было прочь.

Вдруг она поднялась на ноги и позвала его:

– Постой! Подожди!

Нихати обернулся, а женщина просит его:

– Не оставляй меня одну в лесу. Позволь мне пойти с тобою.

Неведомо откуда пришла эта женщина, но как покинуть её в беде? Приютил Нихати незнакомку у себя в хижине.

Живёт она у лесоруба неделю и другую, но о том, что с ней прежде было, не говорит ни слова. Нихати больше и не спрашивал: верно, есть у неё какая-нибудь тайна на сердце.

Но однажды решился лесоруб и сказал ей:

– Не пойдёшь ли за меня замуж? Стану я о тебе всю жизнь заботиться.