Stalingrad, станция метро - Виктория Платова

Не с нашим, мысленно согласилась Елизавета, но, может, сегодня повезет?

Не повезет.

Это стало очевидным, как только они переступили порог ресторана. Вернее, не ресторана, — дворца, ничуть не уступающего дворцам португальской Коимбры, которые Елизавета видела на фото в журналах и туристических справочниках. Оставался открытым вопрос — каким образом в одно время и в одном месте сошлись американская актриса Гвинет Пэлтроу, американский же актер Джордж Клуни и устрашающе русский боксер-тяжеловес Николай Валуев.

Николай Валуев ужинал.

А Пэлтроу и Клуни вблизи оказались не такими уж знаменитостями — просто людьми, похожими на знаменитостей. На бейдже подошедшей к Карлуше и Елизавете лже-Гвинет вообще значилось имя «МАРИНА».

«МАРИНА» профессионально окинула взглядом отца и дочь. Старика и толстую девчонку. Пальто, вышедшее из моды лет тридцать назад, и пальто, так в моду и не вошедшее. Две пары ботинок, купленных на вещевом рынке у метро «Удельная». Две пары затравленных глаз. Мгновенно оценив все это, администраторша скорчила презрительную гримасу, которую лини, толстокожий, лишенный всяких эмоций человек (со зрением минус 8 и врожденным астигматизмом) мог принять за улыбку. А Елизавета, несмотря на пухлость, не была толстокожей. Елизавета была трепетным существом и к тому же никогда не жаловалась на близорукость. И потому она легко разглядела затаившийся в складках администраторских губ немой вопрос: «Ну и чего вы сюда приперлис-сссь, лошары? Со свиным-то рылом в калашный ряд, Гос-сссподи, прос-сссти!»

Вопрос этот напоминал скунса. До того дурнопахнущего, что выпустить его наружу хорошо воспитанная «МАРИНА» не решилась. Она просто заменила скунса более кротким и менее вонючим голубем:

— Сожалею, но свободных мест нет.

— Как это — «нет»? — удивился наивный Карлуша. — Их же полно!

Мест и вправду было полно — за исключением Валуева в зале находились еще человек семь, не больше, но «МАРИНА» продолжала стоять на своем:

— Эти места зарезервированы.

— Все?

— Абсолютно.

Унижаться дальше Елизавете не хотелось, и она дернула отца за рукав:

— Пойдем отсюда. Черт с ним, с рестораном.

— Нет уж, — Карлуша сдвинул брови и засопел. — Я хочу разобраться… Почему мне хамят.

— Никто вам не хамит, уважаемый, — в голосе «МАРИНЫ» неожиданно зазвучали миротворческие нотки. — Я просто прояснила ситуацию…

— Я сам вам ее проясню. Так проясню, что у вас в глазах потемнеет, э-э… уважаемая… Кто у вас здесь главный?..

Вряд ли главным здесь был Клуни (безликий и скромный значок «СЛУЖБА БЕЗОПАСНОСТИ» на лацкане этого никак не предполагал), — но именно он через секунду оказался рядом с Карлушей, буквально материализовавшись из воздуха.

— Проблемы? — поинтересовался Клуни.

— Пока нет, — заверил охранника Карлуша. — Но могут возникнуть с минуты на минуту.

— Мне вмешаться?

— Не стоит, — «МАРИНА» меняла тактику на ходу. — Мы сами во всем разберемся.

— Я буду поблизости.

Последующие переговоры Карлуши и администратора принесли неожиданные плоды. Гримаса брезгливости на ее лице уступила место замешательству, затем — откровенному недоумению, после чего с губ «МАРИНЫ» стали слетать не голуби даже (голубь — птица далеко не идеальная, она гадит и постоянно мучается от засилья блох). Не голуби, нет —

бабочки.

Легкокрылые, ослепительные бабочки семейства Danaus Genutia. Чудо, а не создания!

— Простите, это всего лишь недоразумение… Никакого умысла, тем более дурного… Я была предупреждена, но… Пройдемте, прошу вас…

Скороговоркой произнеся это, «МАРИНА» устремилась в глубину зала. Карлуша подмигнул дочери и двинулся за администраторшей, оставляя на идеальном полу заведения грязные следы. Мгновение назад эти следы служили отягчающим вину обстоятельством в деле о «свиных рылах», но теперь на них можно было наплевать. Приговор не просто смягчен — он отменяется в связи с отсутствием состава преступления! Определенно, в Карлуше скрыта какая-то загадка! Карлуша, как никто, умеет располагать к себе не только самых разных людей, но и цепных псов при исполнении, к которым относится администратор ресторана. Жаль, что родная дочь Карлуши Елизавета напрочь лишена этого ценного качества: обладание им положительно сказалось бы на ее самооценке.

Впрочем, самооценка младшей Гейнзе и без того начала повышаться. И достигла своего пика, когда они с Карлушей оказались в некоем подобии комнаты, отделенной от остального зала высокими перегородками. За окном шумел голыми ветками невидимый сад и ярко горели гирлянды разноцветных фонариков, а здесь, внутри, было тихо. И царил уютный полумрак. Он стал еще уютнее, когда администратор, ловко щелкнув зажигалкой, зажгла две толстых витых свечи на столе.

— Хотите что-нибудь выпить? Может быть, аперитив? — спросила она.

— Ты как?

— Я бы не отказалась, — произнесла Елизавета, раздуваясь от чувства собственной значимости.

— Тогда два кофе и сок, — подытожил Карлуша.

Кивнув головой, «МАРИНА» тотчас слиняла, а Елизавета углубилась в меню:

— Ресторан французской кухни, надо же! Давай закажем устриц, Карлуша. Никогда не ела устрицы.

— Ну и ничего не потеряла, — к Карлуше вернулось дурное расположение духа. — Сопли — и есть сопли, чего их жевать-то?

— Можно подумать, ты их пробовал.

— Пробовал, конечно. Еще в Германии. В Германии устриц завались.

Если верить Карлуше — на свете нет ничего, что не имело бы постоянную прописку в Германии. Что не было бы родом из Германии. Что не было бы успешно интегрировано в Германию. В Германии, как в Ноевом ковчеге, каждой твари — по паре. В лонг-листе из тысячи чудес света Германия заявлена по девятистам восьмидесяти восьми позициям. В шорт-листе из семи Германии достались целых пять. В ней не смогли акклиматизироваться лишь императорские пингвины (что плохо) и международные террористы (что хорошо). Прилетающие на Землю НЛО зависают над живописными окрестностями Дессау и никакого другого места не признают; а Леонардо да Винчи и Иисус — по данным, имеющимся у Карлуши, — вообще были уроженцами Кобленца. В Германии родились все самые светлые умы человечества; там же изобрели бумагу, порох, майонез и горчицу, телескоп и микроскоп, рахат-лукум, вареники с вишней, штопор, бутылочные открывалки, ускоритель протонов, микроволновку, джинсы, дородовой бандаж и бигуди, а также классическую оперу и джаз. Даже наличие в немецкой истории Гитлера способно лишь на непродолжительное время испортить настроение Карлуше: Гитлер был пришлым, был австрияком, а Австрия — это вам не Германия. Австрия — странишка так себе, ничего выдающегося. А Германия… О, Германия! Vorwärts,[2]Германия! Германия есть не что иное, как локомотив прогресса, цитадель разумного мироустройства, оплот демократии, обитель муз. Германия — это рай на земле. Так думает Карлуша. Ну и Елизавета (с небольшими оговорками) — тоже. Ведь она дочь своего отца.