Спаси меня - Кристофер Харт

И вот однажды утром лежу в постели, читаю программу в «Тудей»[7], неожиданно засыпаю, и сквозь дрему мне чудится, будто трех любимцев публики обнаружили живыми и невредимыми на айсберге, где они мирно почивали в пижамах. Проснувшись, я узнал, что грезы мои были недалеки от истины. Страдальцы действительно живы и невредимы: с борта проплывавшего мимо норвежского траулера заметили прыгающую по льду гигантскую корзину, за которой чудовищным последом волочился сдувшийся воздушный шар. Сейчас пострадавшие поправлялись в Трондхейме, где их принудительно отпаивали шнапсом и откармливали маринованной селедкой.

Теперь у них впереди многомиллионные контракты, и уже известны названия некоторых будущих бестселлеров: Андреа Джолли «Приключения на море», «Ветер дурных перемен» и «Путешествие на Луну на воздушном шаре».

Радует, что я хотя бы не убийца. Поэтому не исключено — кто-нибудь все же рискнет взять меня на работу. Впрочем, где найти такого смельчака?

А всего несколько дней спустя, когда я уже начал привыкать к образу жизни закоренелого безработного (поздний подъем, телевизор с утра до вечера, ограниченность в средствах, обильные чаепития и частые, хотя и апатичные, жалобы на судьбу), меня взяли на работу.

Сижу я как-то на унитазе и листаю последний выпуск «Прайвитай»[8], как вдруг попадается следующее объявление:

ТРЕБУЮТСЯ ДЖЕНТЛЬМЕНЫ для сопровождения дам на скачки, оперные вечера и для участия в романтических ужинах при свечах.

Внизу — номер мобильного телефона.

Итак, неторопливо завершив утреннюю дефекацию и подкрепив решимость никотином, я звоню.

Запись на автоответчике вежливо просит звонящих дам нажать кнопку «1», а джентльменов — кнопку «2», оставить координаты после гудка и ожидать дальнейшей информации письмом. Я нажимаю «2», диктую свой почтовый адрес, кладу трубку, а затем, выдержав значительную паузу, набираю тот же номер и нажимаю «1».

Мне отвечает женский голос, ужасно искалеченный каким-то странным кенсингтонским акцентом под аристократку.

— Доброе утро, фирма «Гровенор для дам». Можем ли мы быть вам полезны?

Я пытаюсь изобразить женский голос, но из горла вылетает какой-то сдавленный клекот.

— Доброе утро, чем могу помочь? — повторяет дама на телефоне.

Бросаю трубку и падаю на диван в припадке бесконтрольного (и непристойно писклявого) хихиканья. Неужели я все это серьезно?

Впрочем, как показывают дальнейшие события, вполне.

Два дня спустя на мой почтовый адрес прибывает вполне пристойного вида анкета, в которой требуют максимально подробно указать личные параметры джентльмена — возраст, рост, вес, цвет волос и глаз, сферу деятельности, образование, интересы — плюс требуют приложить фотографию форматом пять на четыре дюйма, причем особо подчеркивается: «только лицо». (Они что, решили, будто я собираюсь разлечься с голой задницей на пышных простынях, чтобы потом отрешенно-мечтательно взирать со снимка на старую похотливую сводню? Размечтались.)

Фотографий требуемого формата не нашлось, зато была крохотная затертая карточка одного футболиста, который отдаленно напоминал меня таким, каким я был восемь лет назад. И поэтому, когда вечером возвращается Кэт…

— Как ты прелестно выглядишь… И кто же эта счастливица?

— Пока не знаю, — загадочно отвечаю я. — Но у меня к тебе дело. Можешь меня сфотографировать?

И вот Кэт берет «Полароид» и щелкает меня в разных ракурсах. Я же сижу в кресле: чисто выбрит, надушен, подтянут и бодр. На мне элегантный костюм, и я улыбаюсь — беззастенчиво так, загадочно и чуть-чуть жестоко.

— Дэн, у тебя лицо перекосило. И, пожалуйста, перестань строить из себя мистера Бина.

Что ж, смелый сердцеед из меня не получился, буду изображать пресыщенность жизнью. Ну вот, теперь я само олицетворение неизбывной тоски.

Милая фотография пристально рассматривает меня и с вздохом соглашается:

— Ну ладно, придется довольствоваться этим.

Из восьми фото находим одно более-менее приличное. Кэт желает узнать, для кого они предназначены, но от прямого ответа я уклоняюсь.

— Так, работенка одна подвернулась. Настоящая находка.

— Будешь вести какую-нибудь передачу на «Шакале»? — предполагает она. — Ну, прости, прости, неудачно пошутила. Тогда кем же? Манекенщиком? Мальчиком по вызову?

— Прямо в точку!

Вечером иду в ванну, раздеваюсь и начинаю придирчиво изучать свое нагое отражение. Неужели и впрямь сорвал такой куш: не каждому выпадает карьера жиголо. К тому же и из зеркала на меня пялится далеко не Ричард Гир…

Хм… Дэниел Своллоу. Высок. Ничем не примечательная внешность: кустистые брови, темные глаза, неплохие нос и рот, залысины на лбу, волосы на теле, ужасные птичьи ноги и костлявые колени, асимметричные уши. Когда перенервничаю — начинаю икать. Много курю. Ни разу не ходил на выборы. Образование: частная школа для мальчиков, Оксфорд, специалист по связям с общественностью и рекламе. Вот решил попробовать себя в новой, захватывающей сфере — проституции. Личные качества: рассеян, неорганизован, ленив. Беспорядочен в связях, прожорлив, но тощ. Писклявый смех. Отвратительный водитель. Однажды получил предупреждение от полицейского за непристойное поведение в обществе. Умею жонглировать, стоя на одной ноге, и петь «О, мио бамбино, каро». Любимый фильм: «Добрые сердца и диадемы»[9]. Влюбчив и безнадежно романтичен: подлая комбинация. Обожаю оперу, музыку и кроссворды. Пенис — шесть дюймов с четвертью в состоянии полного напряжения, что на четверть дюйма, или на четыре процента, превышает средний показатель, если верить тому, что пишет Десмонд Моррис[10]в «Голой обезьяне».