Хороший год - Питер Мейл

— Ну а теперь слушай, — начал Чарли, разливая шампанское. — Зарплату мне увеличили вдвое, выдали "мерседес", пакет акций, положенный полноправному компаньону, и сказали: "Твое блестящее будущее в твоих руках". Так что сегодня угощаю я. — Он поднял бокал: — За цены на лондонскую недвижимость! Будем надеяться, они продолжат стремительный рост.

— Поздравляю, Чарли. Тебе, шельмец, крупно повезло.

Макс потягивал шампанское, глядя, как со дна бокала, кружась, взмывают пузырьки. Шампанское всегда сопутствует удаче, думал он. Напиток оптимистов.

Склонив голову набок, Чарли наблюдал за другом:

— Тот еще выдался денек, говоришь. И что же случилось? Неужто не с кого активы содрать?

Макс рассказал про обед с Эймисом, про унизительную сцену с ключами от машины и про громил-охранников, торчавших возле его рабочего стола.

— Короче, все хуже некуда: ни премии, ни работы, ни машины. Правда, потом пришло вот что.

Он подтолкнул письмо поближе к Чарли. Тот взглянул и уныло покачал головой:

— Я пас, старина. Моего французского на это никак не хватит. Придется тебе перевести.

— Помнишь, когда мы еще в школе учились, родители отправляли меня на лето во Францию? У дяди Генри, брата отца, там было именьице, примерно в часе езды от Авиньона. Большой, старый, окруженный виноградниками дом, недалеко от маленькой деревушки. Мы с дядей Генри частенько играли в теннис, в шахматы, а вечерами он поил меня вином пополам с водой — в голову все равно ударяло — и учил жить. Старик был что надо. — Макс отхлебнул шампанского. — Не виделся с ним лет сто. А теперь вот жалею, две недели назад он умер.

Чарли пробурчал слова соболезнования и долил Максу шампанского.

— Он, между прочим, так и не женился, и детей не завел. — Макс взял письмо со стола. — Согласно его завещанию, я, похоже, единственный пока живой родственник. И вроде бы все свое имущество он оставил мне — дом, участок земли, двадцать гектаров, мебель и прочее.

— Господи! — воскликнул Чарли. — Двадцать гектаров — это больше сорока акров, верно? Слушай, это же настоящее поместье. Загородный дворец.

— Замка я что-то не припомню, но дом точно большой.

— И виноград, говоришь, растет?

— Не то слово. Кругом сплошной виноград.

— Отлично. Это надо отметить как следует, — объявил Чарли. Он поднял руку и принялся размашисто ею крутить, подзывая официанта с картой вин. — Как ты знаешь, винишко я любил всегда, — обернулся он к Максу. — А теперь решил подойти к делу серьезно: завожу настоящий винный погреб. По вечерам хожу на курсы дегустаторов. Жутко увлекательное оказалось занятие. А, вот и вы, — обратился Чарли к подошедшему сомелье. — Мы тут кое-что отмечаем. Мой друг только что унаследовал загородный дворец и виноградник во Франции. Нам бы что-нибудь подходящее для такого счастливого случая, скажем, домашнего винца. — Спохватившись, он погрозил сомелье пальцем: — Домашнего, но сделанного в Бордо, ясно? Классическое красное. Все эти новинки из Нового Света не пойдут.

Склонившись к карте вин, Чарли и сомелье принялись вполголоса, с большим знанием дела обсуждать напитки. Макс оглядел зал. Шикарные женщины и преуспевающие мужчины — представители лондонской элиты — во все горло вели светские беседы. Максу вдруг захотелось оказаться в местечке потише, ему даже вспомнилась собственная пустая квартира. Нет, в такую могильную тишь не тянет. Он опять взглянул на письмо; интересно, сколько можно выручить за всю эту недвижимость, если ее продать? Наверняка с лихвой хватит, чтобы выбраться из долговой ямы. Макс поднял бокал и мысленно возблагодарил покойного дядю Генри.

— Отлично! — воскликнул Чарли. — Это подойдет.

Собрав губы в куриную гузку, сомелье одобрительно кивнул и отправился на поиски.

— Вот, — Чарли ткнул пальцем в винную карту, — "Леовиль-Бартон" восемьдесят второго года. Класс. Лучше не найти.

Макс посмотрел на графу, в которую уткнулся палец друга, и глазам не поверил:

— Триста восемьдесят фунтов?! Ты шутишь?

— В наше время это сущие гроши. Недавно человек шесть азартных молодых кутил — скорее всего, банкиров — обедали в одном из сент-джеймсских ресторанов и оторвались по полной программе. За шесть бутылок вина выложили сорок четыре тысячи фунтов. Шеф-повар так обрадовался, что бесплатно угостил их обедом. Да ты небось об этом читал.

К столику вновь подошел сомелье; Чарли смолк, поскольку началась торжественная церемония: сначала им поднесли заветную бутылку для осмотра — так родитель с гордостью демонстрирует очаровательного младенца. Затем была срезана свинцовая крышечка, извлечена благородная пробка, которую им предложили понюхать, и лишь потом с профессиональной ловкостью сомелье перелил темно-рубиновую жидкость в графин, плеснув крохотный глоточек в бокал.

Теперь настала очередь Чарли.

— Пять важных моментов отделяют искусство пития от вульгарной пьянки, — произнес он и взял бокал.

Сомелье наблюдал терпеливо и снисходительно, явно предвкушая солидные чаевые.

— Первое — настроим дух, — Чарли несколько секунд с благоговением смотрел на бокал, затем поднял его к свету: — Теперь ублажим взор. — Он слегка наклонил бокал, выявляя оттенки, — на дне вино было густо-рубинового цвета, выше — бордового, а на поверхности у стенки бокала чуточку отливало коричневым. — Теперь усладим обоняние, — он осторожно покачал бокал, чтобы вино "подышало", и лишь потом опустил к напитку нос и сильно потянул воздух. — А-х, — выдохнул он, закрыв глаза и слегка улыбаясь. — А-х.

Макс почувствовал себя вуайеристом, подглядывающим за интимными радостями жизни. С самого детства Макса смешила страсть, с которой Чарли предавался своим увлечениям, начиная со скейтборда в школе и вплоть до прошлогоднего карате. А теперь прочие интересы, очевидно, вытеснило вино. Лицо Чарли выражало глубочайшее удовольствие. Макс усмехнулся.

— Пока все хорошо? — осведомился он.

Чарли будто и не слышал:

— Теперь пусть насладятся губы, язык и нёбо.

Он отхлебнул вина и, не глотая, осторожно, с каким-то хлюпающим призвуком, втянул в рот немного воздуха. Несколько секунд челюсть его ходила вверх-вниз, будто Чарли что-то жевал; наконец он сделал глоток.

— Мммм. Последняя стадия — это оценка вкусовых достоинств. Эту информацию рецепторы посылают в мозг, настраивая его на предстоящее вкушение напитка. — Он глянул на сомелье и кивнул. — Вполне подойдет. Пусть еще немного подышит. Нет, вернее, — пусть, так сказать, придет в себя.

— Какая впечатляющая процедура, — заметил Макс. — Я глаз не мог отвести. На курсах дегустаторов таким премудростям научился?

Чарли кивнул.

— Вроде бы ничего мудреного, но разница колоссальная. Главное — не спешить, сосредоточиться на том, что ты пьешь. Слушай, нам здорово повезло. Поджидая тебя, я проглядел меню; сегодня есть седло барашка. С отличным бордо великолепно. А на закуску, чтобы прикончить шампанское, давай возьмем блинов. Как тебе такой вариант?