Тропою ароматов - Кристина Кабони

Элена протянула руку и коснулась цветка. Лепестки были такими же, какими она помнила их с детства: шелковыми и нежными. От них исходило благоухание.

– Как красиво! – сказала Моник, и в ее голосе послышалось благоговение.

Прошлое тяжелой волной накатило на Элену.

Ей снова шесть, перед ней – бескрайние поля роз, окружающие Грасс со всех сторон. Всюду зеленые листья и бутоны – цвета слоновой кости, бледно-розовые, ярко-розовые, почти малиновые. Густой аромат роз окутывает девочку плотным облаком.

Мама отпустила ее руку и в одиночестве направилась к розарию. Она остановилась, коснулась цветка розы, взгляд ее затерялся где-то далеко, на губах мелькнула легкая улыбка. В розарии появился мужчина. Он подошел к Сузанне. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, потом он коснулся рукою ее лица. Сузанна обняла его и крепко поцеловала. Когда наконец она повернулась к дочери и жестом подозвала ее, улыбка на лице мужчины сменилась гримасой.

Элена испугалась и побежала прочь.

Так она впервые увидела Мориса Видаля, своего будущего отчима.

– В сентябре они пахнут совсем по-другому. Запах становится резче, и в нем чувствуются солнце и море.

– А какой запах у солнца? Может, расскажешь?

Элена на мгновение закрыла глаза, подыскивая слова.

– Запах солнца очень теплый и мягкий, когда ты чувствуешь его, кажется, что он вечен. Словно ты лежишь в уютной колыбели. Он проникает в тебя, но при этом ты остаешься собой. Солнце чувствуется в каждом аромате. Возьми, к примеру, жасмин: на восходе он пахнет так сильно, а в полдень ты едва его слышишь. И только после заката, когда от солнца остается одно воспоминание, жасмин раскрывает свое естество. Эти три аромата не спутаешь.

Моник нахмурилась, с интересом рассматривая подругу.

– Как удивительно ты говоришь… Я уже давно не слышала от тебя ничего подобного.

В Элене зашевелилась тревога, внезапно она почувствовала себя беззащитной и уязвимой. Снова воображение сыграло с ней злую шутку! Она позволила воспоминаниям победить разум. Одно дело – разгадывать состав духов, и совсем другое – допустить, чтобы аромат проник тебе в душу! Нужно всегда быть настороже и помнить об опасности.

– Пойдем отсюда, Мони, – сказала Элена, быстро направляясь к широким витринам, как вдруг у нее закружилась голова и она резко остановилась. Что происходит? Неужели это все из-за духов?

Обычно ей удавалось держаться от них подальше. Элена научилась их игнорировать, оттесняя прошлое на периферию сознания. С тех пор как ей исполнилось двенадцать, она сама решала, слушать аромат или нет. Сначала она обожала духи, потом боялась и наконец научилась управлять своими эмоциями.

Но именно сегодня Элена почувствовала, что ароматы победили: они повлекли ее за собой, воскресили в памяти прошлое и заставили вернуться туда, куда ей совсем не хотелось возвращаться. Девушку переполняли эмоции, ей казалось, что кто-то нашептывает слова, которые она отказывалась слушать, точно сама природа рисовала перед ней образы, видеть которые Элена не желала. Вот так и в далеком детстве запахи переполняли ее существо, только тогда они были друзьями.

– Элена, с тобой все хорошо? У тебя такое лицо! Надеюсь, это не связано с Маттео? – Моник схватила Элену за рукав так резко, что та была вынуждена остановиться.

Элена попыталась взять себя в руки. Она посмотрела наверх: старую кирпичную крышу поддерживали профили из стали. Древность и современность. Такое сочетание могло показаться неестественным и кричащим, однако в нем было свое очарование и стиль.

– Хватит пялиться на стены, все равно не отстану, пока не ответишь.

Элена посмотрела на Моник, потом покачала головой и усмехнулась:

– Тебе никто не говорил, что ты немного похожа на собаку мастино?

– Oui, – Моник постучала кончиком пальца по нижней губе, – характер – вот что это такое, милая. А теперь объясни мне, что на тебя нашло, ты сегодня сама не своя.

Элена вздохнула.

– Все дело в духах. Меня от них мутит.

Моник удивленно рассмеялась.

– Ты что, шутишь?

Но Элена не шутила, она выглядела усталой, а ее глаза блестели.

– Послушай, – сказала Моник, махнув рукой, – мне нужна твоя помощь. Сегодня мне требуется «нос»! То есть мне нужна ты. Если я вернусь в Париж без нового оригинального аромата, Жак… Знаешь, между нами в последнее время не все гладко. Мне хочется удивить его, заслужить уважение.

– Мой нос уже не тот, Мони! – сказала Элена, пытаясь справиться с подкатывающей тошнотой.

Моник поджала губы.

– Одним обонянием здесь не обойдешься. Ты не просто чувствуешь запах, ты видишь его насквозь. Любой аромат раскрывает перед тобой свою тайну.

– И ты думаешь, что это здорово? – горько сказала Элена. Слова соскользнули с ее губ прежде, чем она успела сдержаться. Есть у нее обоняние или нет, Элена не хотела, чтобы запахи порабощали ее, врывались в ее жизнь. Она и так потеряла детство, этого вполне достаточно.

Ей хотелось покоя, размеренной жизни. Ради этого она готова бороться.

Моник с трудом сдерживала негодование.

– Даже паси ты овец, твой дар все равно бы тебе пригодился. Ты бы почуяла лису за несколько километров. Но так уж сложилось, что ты – парфюмер, и невероятно способный парфюмер. Ты так хорошо знаешь все ароматы, что сможешь подобрать для меня нечто особенное, бесподобное, то, что наведет моего шефа на нужную мысль. Он хочет расширить ассортимент магазина. Я не шучу. Ты не можешь мне отказать!

Элена огляделась по сторонам. Легкий ветерок доносил до нее запах города: запах нагревшейся на солнце черепицы, запах детской мечты, запах вековых традиций, запах любовного шепота и надежды.

Элена зажмурилась, вздохнула и улыбнулась.

Она никогда не могла отказать лучшей подруге. Моник командовала ею с тех самых пор, как в далеком детстве они впервые пустились наперегонки по полям Прованса, проваливаясь по щиколотку в оросительные каналы, и, наконец, споткнулись и рухнули друг на дружку.

Они познакомились в кустах дикой мяты, а неподалеку рабочие собирали лепестки роз. Элена и Моник стали лучшими подругами и оставались ими до сих пор.

Моник пригласила Элену к себе. Жасмин, мать Моник, была египтянкой. Она вспылила и отругала девочек, потом отвела их в ванную, вымыла, вытерла, обняла и поставила перед каждой чашку имбирного чая и тарелку с печеньем. «Держитесь-ка вы подальше от каналов», – сказала она. Побывав у Моник, Элена поняла, что такое настоящая семья. Подруга щедро делилась с ней материнским теплом и семейным покоем. В этом доме Элена чувствовала себя своей.

– Ну что, я могу на тебя рассчитывать?

– Честно говоря, не понимаю, чем я могу помочь. Ты и без меня знаешь, как составить парфюм, ты сделала столько отличных духов!