История пчёл - Майя Лунде

Эмме было приятно, щеки у нее разрумянились, с Тома она глаз не сводила и все хваталась за него руками. Как будто в руках поселилась вся ее долгая тоска.

Я больше молчал. Пытался улыбаться, когда они улыбались, и смеялся, когда смеялись они. После нашей стычки в машине лучше было не рисковать. Отложим отцовские наставления до лучших времен. Как придет время — так и поговорим. Том ведь на целую неделю приехал.

Я с наслаждением съел все до последнего кусочка — ну, хоть кто-то в этом доме ценит вкусную еду. Собрав кусочком хлеба соус, я положил приборы крест-накрест на тарелку и поднялся.

В этот момент Том тоже встал из-за стола, хотя на его тарелке еще лежала целая гора еды.

— Очень вкусно, — сказал он.

— Ты бы хоть доел. Мама старалась, готовила, — сказал я вроде как добродушно, но вышло резковато.

— Он уже и так много съел, — влезла Эмма.

— Она несколько часов у плиты простояла.

Строго говоря, это я, конечно, хватил. Том вновь сел за стол и взял вилку.

— Джордж, ну какие несколько часов! — не унималась Эмма. — Это всего лишь пудинг.

Я уперся. Она старалась — с этим никто бы не поспорил, и она так радовалась, что Том приехал домой. Пускай мальчишка это ценит.

— Я в автобусе сэндвич съел, — сказал Том, уставившись в тарелку.

— Ты что же, досыта наелся, хотя знал, что мама дома тебе чего только не наготовила? Ты вообще по домашней стряпне не соскучился, что ли? Может, тебя где-то кормят мясным пудингом получше нашего?

— Нет, папа. Просто дело в том, что…

Он запнулся.

На Эмму я старался не смотреть — знал, что она поджала губы и взглядом пытается заставить меня замолчать.

— И в чем же оно — дело-то?

Том вилкой подвинул кусочек мяса.

— Я больше не ем мяса.

— Чего-о?!

— Ладно, ладно, — быстро проговорила Эмма и принялась убирать со стола.

Я сел. Теперь мне все стало ясно.

— Ну тогда понятно, почему ты такой тщедушный, — сказал я.

— Если бы все были вегетарианцами, в мире хватало бы еды на всех, — заявил Том.

— Если бы все были вегетарианцами! — передразнил я Тома, глядя на него поверх стакана с водой. — Люди во все времена ели мясо!

Эмма составила тарелки и блюда в стопку, так что теперь посреди стола опасно покачивалась высокая башня.

— Будет тебе! Том наверняка не с потолка это взял, — проговорила она.

— Очень сомневаюсь.

— Вообще-то нас, вегетарианцев, довольно много, — сказал Том.

— У нас дома едят мясо! — отрезал я и вскочил, да так резко, что уронил стул.

— Ладно, ладно. — Эмма вновь взялась за посуду и опять взглянула на меня. На этот раз ее взгляд не просил меня замолчать — он приказывал мне заткнуться.

— Но ты же не свиней разводишь, — выдал вдруг Том.

— А это ты к чему?

— Какая тебе разница, ем я мясо или нет? Ведь от меда-то я пока не отказываюсь.

Он усмехнулся. Миролюбиво? Нет. Нагловато.

— Знай я, в кого ты превратишься в колледже, сроду бы не отправил тебя туда! — Слова бежали впереди меня, но мне все равно было их не сдержать.

— Неужели тебе не ясно, что ему надо учиться? — встряла Эмма.

Ну естественно! Ясно как божий день, яснее не бывает! Всем на свете надо учиться!

— Все, что нужно было мне, я выучил вот здесь. — И я махнул рукой, вроде как хотел на восток — именно там был луг, где стояли ульи, — но не успел сообразить и показал на запад.

На этот раз он даже до ответа не снизошел.

— Спасибо за обед.

Он быстро убрал за собой посуду и повернулся к Эмме:

— Все остальное я тоже уберу. А ты посиди.

Она улыбнулась ему. А мне никто ничего не сказал. Оба они обходили меня стороной. Эмма взяла газету и исчезла в гостиной, Том повязал фартук — да-да, он и впрямь фартук напялил — и принялся драить кастрюлю.

У меня отчего-то совсем пересох язык. Я глотнул воды, но и это не помогло.

Они обходили меня стороной, а я стал вдруг громадным, как слон. Впрочем, слоном я не был. Я был мамонтом. Тем, кто вымер.