Навстречу дикой природе - Джон Кракауэр

– Он меньше, чем я думала, – наконец, говорит Билли. – Я имею в виду автобус. Какое прелестное местечко. Невероятно, насколько оно похоже на леса, где я выросла. Уолт, это же вылитый Верхний полуостров! Крису здесь должно было понравиться.

– У меня немало причин не любить Аляску, верно? – хмуро отвечает Уолт. – Но должен признать – здесь есть определенная красота. Видно, чем оно притягивало Криса.

Следующие полчаса Уолт и Билли тихо гуляют вокруг дряхлого автобуса, спускаются к Сушане, заходят в лес.

Билли первой взбирается в автобус. Вернувшийся от реки Уолт застает ее осматривающей убогое убранство, сидя на матрасе, где умер Крис. Она долго и молчаливо осматривает ботинки сына под печкой, его записи на стенах, его зубную щетку. Но сегодня нет места слезам. Перебирая вещи на столе, она наклоняется, чтобы осмотреть ложку с растительным узором на черенке.

– Уолт, погляди! – говори она. – Это – столовое серебро из нашего дома в Аннандейле.

Перед автобусом Билли поднимает заплатанные, изношенные джинсы Криса и, зажмурясь, прижимает их к лицу.

– Запах, – шепчет она мужу с болезненной улыбкой. – Они еще пахнут Крисом.

После долгой паузы она заявляет скорее себе, чем кому-то еще:

– Ему пришлось в последние дни быть очень смелым и сильным, чтобы не покончить с собой.

Еще два часа Билли и Уолт бродят по округе. Уолт устанавливает в автобусе прямо у двери медную мемориальную табличку. Под ней Билли кладет букет из кипрея, аконита, тысячелистника и еловых веток. Под кроватью она оставляет чемоданчик с аптечкой, консервами, другими аварийными припасами и запиской, умоляющей всех, кто ее прочтет, “позвонить родителям как можно скорее”. В чемодане также лежит Библия, принадлежавшая Крису в детстве, хотя, по ее словам, она не молилась с тех пор, как потеряла сына.

Уолт задумчив и немногословен, но ему явно стало легче.

– Я не знал, как отреагирую на это, – он машет в сторону автобуса, – но теперь доволен, что мы пришли.

По его словам, этот визит помог ему лучше понять, почему его мальчик отправился сюда. Многое в Крисе навсегда останется для него загадкой, но, по крайней мере, кое-что прояснилось. И за это крошечное утешение он благодарен.

– Становится легче, когда знаешь, что Крис был здесь, – объясняет Билли, – знаешь наверняка, что он проводил время у этой реки, стоял на этом клочке земли. За прошедшие три года мы посетили так много мест, и все время думали, не был ли там Крис. Было ужасно не знать – не знать вообще ничего. Многие рассказывали мне, как они восхищаются Крисом за то, что он пытался сделать. Если бы он выжил, я бы согласилась с ними. Но он погиб, и ничто не вернет его. Такое нельзя исправить. Ты можешь поправить почти все, но только не это. Не знаю, можно ли когда-нибудь смириться с такой потерей. Тот факт, что Криса больше нет, – это острая заноза, которую я чувствую каждый день. Это по-настоящему больно. Некоторые дни легче, чем другие, но мне будет тяжко каждый день до конца моей жизни.

Внезапно тишина раскалывается вибрирующим гулом вертолета, опускающегося из-под облаков на кипрейную поляну. Мы забираемся внутрь. Вертушка взмывает в небо и на мгновение зависает, прежде чем заложить крутой вираж и направиться к юго-востоку. Еще несколько минут крыша автобуса видна среди чахлых деревьев – крохотный белый проблеск среди дикого зеленого моря. Он становился все меньше и меньше, а затем исчез.