Р.А.Б. - Сергей Минаев

Пятнадцатое октября было погожим осенним днем. Деревья Пресненского парка не торопились сбрасывать листву, а прохожие девушки не торопились менять летние платья на что-то более основательное. На открытой веранде кавказского кафе сидели молодые люди с газетами в руках, у входа в американское посольство собралась группа студентов с пластиковыми стаканами, наполненными кофе. И солнце светило ярко, а небо, нахмурившееся было серым дождем, вдруг прогнало облака. Было очень тепло. Настолько, что проезжавшие «бомбилы»-кавказцы вытаскивали наружу руки, подставляя их встречным потокам воздуха и держась за крыши своих «шестерок» и «семерок». Бабушки аккуратно вышагивали по плиткам парковых дорожек, а внуки беззаботно играли в мяч, и все было так спокойно и умиротворенно, что можно было подумать, что ты не в Москве, а где-нибудь в Центральной Европе.

Но потом светофоры зажглись зеленым, и мимо меня поехал плотный поток маршруток, набитых служащими с неприветливыми, готовыми к труду, но по большей части – к обороне лицами, и выглядело это так, будто маршрутки ехали не сами, а их везли на огромной ленте-транспортере. Стоявший на бордюре клерк в помятом костюме внезапно сорвался, перебежал дорогу, едва не опрокинув мне на капот алюминиевую банку с «джин-тоником», выругался, не поворачивая головы, и умчался прочь, задев портфелем бампер соседней машины.

А из припаркованной у обочины «девятки» зазвучали злые гитарные переборы и строгие слова о том, что «десантура атакует с неба». И из дырки в ограде стадиона вылезло трое здоровенных лбов в спортивных костюмах, один из которых выронил бутылку с пивом, та громко раскололась и оросила асфальт мутным содержимым. Лбы не расстроились и в качестве компенсации немедленно пристали к двум студенткам. Проходивший мимо мужчина попытался сделать им замечание и, тут же ознакомившись с ассортиментом вербальных угроз, опустил голову и засеменил дальше. Сидевшие в «девятке» пассажиры, чьи похмельные лица были хорошо видны через опущенные стекла, одобрительно заулыбались, и это говорило в пользу того, что пацанчики все еще бодрячком, Европа все еще там, где ей и положено быть, а все мы – дети Данилы Бодрова. И лето прошло, а бодрящие солнечные лучи созданы лишь для того, чтобы утренняя Россия встала с колен и пошла на работу.

То же состояние, ошибочно принятое мной за умиротворенность, царило в офисе. Двигаясь от лифтов к нашему пеналу я видел, как люди нехотя перемещались по коридорам, ксерили документы, забывая доставать копии, или с отсутствующим лицом болтали по мобильным. Даже Юсупов, мелькнувший в дальнем конце коридора, не произвел на них должного эффекта. Все это было похоже на заброшенную помойку, потревоженную случайно забредшим человеком. Столующиеся мухи расправляли крылья, жужжали, но взлетать явно не хотели.

В пенале, напротив, царило оживление. Старостин, Евдокимов и Загорецкий сгрудились у окна и переговаривались, сопровождая свои речи отчаянной жестикуляцией. Сразу после меня в кабинет ввалилась Захарова, мило прощебетавшая: «С добрым утром, страна!» – и Нестеров, который обстоятельно поздоровался с каждым и даже холодно кивнул мне: наши отношения после того, как я отказался провернуть аферу с клиентской базой, дали трещину.

– Чего жужжим? – обратился я к группе у окна.

– Нас всех, – Евдокимов обвел присутствующих затравленным взглядом, усиливая смысл сказанного, – вызывает Юсупов.

– По поводу плана, что ли? – осклабился Нестеров.

– Или нам начальника нашли? – игриво растягивая слова, вставила Захарова.

– У нас проблему нашли. – Евдокимов опустил глаза. – Служебное расследование в отношении Керимова.

– Керимова? А где он? – переспросил я, но ответить Евдокимову не дали. Дверь пенала приоткрылась ровно настолько, чтобы туда смогла пролезть голова секретарши, сообщившей, что Юсупов уже две минуты ждет нас.

– Читайте! – не дожидаясь, когда последний из нас закроет дверь кабинета, Юсупов швырнул на стол мятую ксерокопию. – Это у вас бизнес такой, да? У каждого? Или только у тех, у кого клиенты крупные?

«…и отсутствие активности по продвижению ваших товаров в наших супермаркетах, говорит о том, что компания „Республика Детства“ не заинтересована в улучшении качества своей работы. В то время как за аналогичный период вашими конкурентами было проведено…» – успел я разглядеть начало письма, прежде чем бумага переместилась дальше по столу.

– И это сеть из четырех магазинов «Дом игрушки»! – орал Юсупов. – А с гипермаркетами у нас так же все происходит? А с большими сетями? И давно вы так маркетинговые бюджеты тратите?

«…Считаем нецелесообразным продолжение торгово-закупочной деятельности и ставим вас в известность, что текущий договор между нашими компаниями на будущий год продлен не будет», – успел я зацепить глазами последние строчки.

– Вчера в пять вечера получаю это письмо на имя генерального директора, вызываю Белоконь, начинаю на нее орать, – Юсупов жадно приложился к бутылке с водой, – а она мне через полчаса приносит отчет по клиенту! Оказывается, «активность по продвижению» ведется, блядь! Еще какая! Двести пятьдесят тысяч рублей, дву…

«…двумя платежами по безналу в сентябре. На левый счет», – вспомнил я детали той операции и почувствовал, как покрываюсь испариной. Я тогда был против, слишком наглое воровство получалось. Но срубить десятку грина зараз, плюс рассказы Керимова про друга, начальника отдела маркетинга сети, который за откат в тридцать процентов закрывает все у себя по документам и делает так уже третий год, успокоили нас. Тем более что клиент был Керимова, а значит, подставлялся главным образом он.

– И еще говорит, что это счет одного товароведа, который выкладку обеспечивал! А Керимов вроде как деньги компании экономил, потому что платеж за дополнительную выкладку по договору был бы в два раза больше! – все не мог успокоиться Юсупов. Заканчивая предложение, он каждый раз стучал металлической подставкой для визиток по столу. Казалось, стол вот-вот треснет. – И я поверю, что товароведы у нас «помоечные» счета открывать умеют. А сколько еще у него таких клиентов? А у вас?

Но это был единственный счет и единственный клиент, чьи бюджеты мы пилили подобным образом. В остальных случаях дело имели только с кэшем. Наша команда сидела с лицами пловцов, готовящихся к прыжку с вышки. Каждого мучил один и тот же вопрос: как они будут проверять наличные операции?

– Керимов еще пару дней посидит с эсбэшниками, поговорит с «полиграфом» и расскажет нам массу интересного! Да, коллеги? – Юсупов выдержал гнетущую паузу, по очереди глядя каждому в лицо. – А потом дело пойдет в ментовку. Ну… то есть я хотел сказать, что это уже уголовка…

– А если это их служба безопасности того товароведа проверяет? – неожиданно ожил Нестеров.

– Какого товароведа, Нестеров? Его еще в марте уволили, думаешь, тут идиоты сидят? – Юсупов обвел рукой кабинет. – Разрыв контракта! Первый случай в истории компании! В общем, так. – Юсупов сел в кресло и громко выдохнул. – С завтрашнего дня вашим клиентам, имеющим рекламные бюджеты, будет направлено письмо за моей подписью с предложением встречной сверки. Ничего не поделаешь, придется признать, что мы больше не доверяем своим сотрудникам. Заодно и клиенты своих проверят!