Зайка - Мона Авад

Он стоит в дальнем углу автобусной остановки, привалившись к разбитой стеклянной стенке. Курит. Слушает музыку в наушниках. Взгляд он не поднимает, даже когда на остановку забегают пять девушек в легкой одежде и застывают как вкопанные, молча пялясь на него. Ничего себе!

– Ну же, Саманта? – шепчет мне на ухо Жуткая Кукла и дергает за рукав.

Луна в этот момент прячется за облака, и я совсем не могу разглядеть его лицо. Лишь острый волчий профиль. Волосы у него темные и растрепанные. На нем поношенное черное пальто. В этот момент он неожиданно начинает качать головой в такт музыке в своих наушниках. Честно говоря, он похож на обычного парня, который просто ждет автобус.

– Автобусный нищеброд, – шепчет Кексик, пристально глядя на него.

– Сексуальный автобусный нищеброд, – поправляет ее Виньетка. – Молодец, Саманта, пять с плюсом.

– Да ты только посмотри, во что он одет. Он же сатанист.

– Или студент с художественного факультета? А может, просто бездомный, – шепчет Жуткая Кукла тем же гоосом, которым обычно говорит во время групповых обнимашек.

– Он не постучал во входную дверь, – тихо говорит Кексик. – Они должны стучать.

– Может, кролик Саманты был другим, – говорит Жуткая Кукла. – Может, он больше… не знаю… говнюк, чем все остальные? Или вроде того?

Они все оглядываются на меня в поисках какого-нибудь подтверждения. Это он или нет? Давай, объясни уже как-нибудь все это, пожалуйста. Я смотрю на него еще раз. Он совершенно не обращает на нас внимание, ну или по крайней мере делает вид, что не обращает. Высокой широкой фигурой он напоминает крепкое дерево из заповедника Мьюир Вудс. Скулы такие острые, что, кажется, дотронься – и порежешь палец. Его взлохмаченные волосы навевают мысли о чем-то панковском и смутно опасном. А еще он как будто слабо улыбается каким-то своим мыслям. Или мне кажется? Да, улыбается так, словно песня в наушниках нашептывает ему какой-то секрет. И тут он вдруг начинает без слов подпевать густым низким голосом.

– Не знаю, – шепчу я.

– Ты должна ему что-нибудь сказать. Просто на всякий случай.

Даже в полной темноте он похож на человека, который может всем нам пооткручивать головы просто на раз-два. Посыл «идите на хрен» расходится от него ощутимыми горячими волнами.

– Что сказать? – шиплю я.

– Я откуда знаю? Это твой кролик! Наверное.

– Девочки, уймитесь уже, черт бы вас побрал, он все равно вас не слышит, – говорит Виньетка нормальным голосом. – Вот, смотрите. ЭЙ, ТЫ ПАРЕНЬ ИЛИ КРОЛИК?

– Ш-ш-ш!

– Тихо ты!

– Прошу прощения? – парень приспускает наушники на шею.

Теперь он смотрит прямо на нас. И хоть его лицо все равно по большей части остается в тени, я все равно вижу, что губы у него нормальные, правильные. Слегка изогнутые в улыбке. Он улыбается нам? Может, и нам. Я чувствую, как зайки слегка подталкивают меня в спину, чтобы я подошла к нему поближе.

– Прости, что беспокою, – говорю я, обращаясь к вполне, быть может, самому обыкновенному человеку.

А может, убийце. Может, это он отрезает студентам головы по всему кампусу.

– Мы просто искали… Мы кое-что потеряли.

– Кролика, – вмешивается Кексик. – Вы случайно не видели здесь кролика?

– Да, кролик мимо не пробегал? – добавляет Жуткая Кукла.

– Или парень, – говорит Виньетка таким голосом, как будто она пригласительно раздвигает ноги.

Все остальные неловко оглядываются на нее. Он смотрит на нас, но ничего не говорит. Интересно, успеем ли мы уйти прежде, чем он захочет нас убить? Но зайки не пускают меня, заключив в тесную клетку своих костлявых плеч.

– Вы понимаете, о чем мы говорим? Кролик, – не отступает Жуткая Кукла. – С длинными ушами? Прыгает с места на место.

– Зайка, он знает, как должен выглядеть кролик, – шепчет Кексик.

– Или парень, – говорит Виньетка, и ноги в ее томном голосе раздвигаются еще шире.

О господи, просто заткнись, думаю я про себя. Просто закрой рот, мать твою, и давайте просто уйдем.

Парень хмурится, словно о чем-то задумался. Его пальто распахиваеся, и мы видим футболку с рисунком черепа над залитым луной морем.

– Кролик… – медленно повторяет он, не отвадя от меня глаз.

Голос у него глубокий. И говорит он так, словно это слово удивительно приятно на вкус. Может, еще немного соли… Но вообще вкусно.

– Да, я точно видел тут одного.

– Видели? – нетерпеливо переспрашивает Кексик.

Лжец.

Дым стекает из его ноздрей струйками, похожими на двух одинаковых гадюк.

– Ага. Пропрыгал по снегу вон туда. Ушастый, пушистый, все дела. Вон туда, – он указывает в темноту.