Когда деревья молчат - Джесс Лури

Я проводила Фрэнка до его дома. Это было самым малым, что я могла сделать после той опасности, которой подвергла его. Он пошёл домой, даже не попрощавшись. Моя поездка обратно была жалкой – ещё более ужасной из-за мороси, которая превратилась в ливень к тому времени, как я добралась до подъездной дорожки. Что за чудовищно дурацкий день. И как раз в тот момент, когда я подумала, что хуже уже быть не может, я обнаружила, что папа ждёт меня перед домом.

– Где ты была? – Он был без рубашки. И хоть он и стоял под навесом, на его волосатой груди блестели капли дождя. Мамы нигде не было видно.

– Я же говорила. Продавала попкорн.

– Дай мне посмотреть. – Его глаза сузились.

– У меня нет самого попкорна. – Я прислонила велик к стене дома и обхватила себя руками. – Сейчас я записываю заказы, а потом доставлю.

– И тебе что-то заказали? – Его голос был смертельно мягким.

– Да. – Я сорвала рюкзак с плеч и вытащила брошюру, радостная, что правда что-то продала. – Видишь?

Его малахитовые глаза не отпускали мои.

– Ты выглядишь потрёпанной.

Ложь сама вырвалась из меня:

– За мной погналась собака Гоблина, когда я проезжала мимо, и я упала.

Папины глаза потемнели, а потом снова прояснились.

– Когда?

– Только что. Чёртова собака. Но она меня не догнала. – Лучше уж всё свалить на дворнягу. Папа всё равно уже его ненавидел.

Папа, судя по всему, поверил этой версии, потому что сменил тему:

– Мы едем в город.

– Ты с мамой? – Его неподвижность пугала. Что, Гоблин всё-таки успел позвонить и заложить меня? Папа знал, что я ему соврала?

– Мы с тобой. Мне нужно кое-что купить. Можем забрать Сефи по пути обратно.

Моё веко дернулось. Мне не хотелось ехать с папой в город, когда он в таком настроении, но я не видела выхода. Я прочистила горло.

– Я только велик уберу.

Это была напряженная поездка. Единственным светлым пятном было то, что папа надел рубашку, хотя и не сменил дырявые джинсовые шорты. Дорога проносилась под фургоном «Фольксвагена», видимая сквозь дыру в полу со стороны пассажирского сиденья, её серые и черные цвета расчерчивались белой полосой, когда папа слишком сильно сворачивал вправо.

Даже с таким папиным настроением я всегда находила проезжающую подо мной дорогу волнующей. Это напоминало мне, что когда вырасту, то смогу отправиться куда угодно – исследовать бездонные сине-зелёные океаны, взбираться на ледяные заснеженные горы, пить чай с монахами. От меня не укрылась ирония того, что о размерах мира мне напоминала дыра в полу проржавевшего фургона.

Мы въехали в город, не сказав друг другу ни слова, пока папа не проехал первый светофор.

– Я завезу тебя в библиотеку.

Моя кровь радостно забурлила. Я вчера дочитала «Цветы на чердаке».

– Спасибо!

– У тебя будет полчаса.

– А ты куда поедешь?

Костяшки его пальцев побелели на руле.

– У меня встреча.

– С кем?

– С мистером Не-твоё-дело.

Я выскочила из фургона перед библиотекой в самом центре Лилидейла. Я захлопнула за собой дверь, лишь слегка встревоженная мыслью о папиной встрече. Через полчаса я уже стояла у входа в библиотеку, сжимая в руках четыре новые книги в твёрдом переплете. Я держала их так, будто они были сокровищем. В общем-то, так и было. Дождь перестал, но тротуары превратились в кашу из грязи. Я простояла там минут десять, но папа так и не приехал.

Я переминалась с ноги на ногу. Из магазина на другой стороне улицы вышла маленькая девочка, одной рукой сжимая папин мизинец, а другой – жевательную конфету «Стикс». По её мёртвенно-зелёным губам я поняла, что это был за вкус. Теперь «Стикс» был самой популярной конфетой, и многие ребята ели его в автобусе – либо с зеленым яблоком, либо коричные. Мне так хотелось их попробовать, но я не была попрошайкой. Я ещё крепче сжала свои книги. Жаль, что я не взяла с собой денег. Я пробовала так мало сладостей. Мы с Сефи любили лимонные пастилки, ириски и орехи в шоколаде, потому что только это бабушки и дедушки давали нам, когда мы приезжали в гости.

Девочка с отцом пошли дальше по улице. Когда пришло время переходить дорогу, он поднял её, но слишком резко, и она уронила конфету. Ярко-зелёная вещица упала в ручеёк воды, бежавший к канализации. Девочка закричала, но отец не разрешил ей забрать конфету. Они скрылись за углом.

Я поняла, что иду к упавшей конфете. Меня охватила лихорадочная потребность попробовать её. Я заставила себя пройти мимо конфеты к двери магазина, не отрывая взгляда от тротуара. Может, я найду кем-то уроненные деньги. Мне нужен всего лишь четвертак. Или, может, я бы пошла в магазин, и свежая, небольшая конфета скользнула бы прямо в мой карман, и я взяла бы её с собой домой, смакуя её в своем шкафу вместе с одной из моих новых книг.