Малая Глуша - Мария Галина

Розка чувствовала себя очень взрослой и привлекательной.

– Девушка, билет предъявите, – раздалось у нее над ухом.

Она обернулась.

Парень, стоявший рядом с ней, ловким жестом освободил локти, и теперь разворачивал, держа у нее перед лицом, синенькую, обернутую в пластик, книжечку.

– Проездной, – холодно сказала Розка.

– Предъявите, – повторил парень.

– Не могу, – Розка нагло посмотрела парню в глаза. – Проездной в кошельке. Кошелек в сумке. А сумку вон, зажали.

Она показала подбородком вниз, где сумка с «Анжеликой» сплющилась, затиснутая между ее, Розкиным, зеленым пальто джерси и кримпленовым бордовым пальто какой-то тетки.

– Ничего, – успокоил ее контролер, – на остановке выйдем, там места много.

– Я, между прочим, на работу, – сказала Розка, – мне опаздывать нельзя. Очень ответственная работа.

Она судорожно пыталась сообразить, как бы на ее месте поступила Анжелика. Получалось, что никак – Анжелика один раз попала в темницу, один раз – ее чуть не зарезали, а один раз изнасиловали прямо в коридоре Лувра. Но никто ни разу не спросил у нее проездной.

Контролер тем временем, держа Розку под локоть, ловко, как в вальсе, провел ее меж людьми к выходу и вытолкнул в некстати распахнувшуюся дверь.

– Вася, – отчаянно успела крикнуть Розка, обернувшись, – Вася!

– Ну вот, – контролер по-прежнему держал Розку за локоть, – теперь предъявите ваш билетик, здесь, на свободе, на вольном воздухе.

* * *

К Розкиному удивлению, в СЭС-2 все были на местах. Словно и не уходили со вчерашнего дня. Даже Катюша сидела на своем месте и не вязала, а с любопытством стреляла глазами по сторонам. И вчерашний странный тип в долгополом пальто тоже был здесь. Они вроде как с Петрищенко о чем-то вполголоса пререкались, и Петрищенко была злющая и надутая, как жаба, а увидев Розку, надулась еще больше и сверкнула на Васю очками.

– Что здесь делает Белкина, Вася? – спросила она свирепо.

– Она со мной, – сказал Вася виновато.

– Что значит, с тобой? Я, кажется, ей велела сидеть дома и носа на улицу не казать.

– А вы мне не указ, – сказала Розка звенящим от дерзости голосом, – вы мне кто?

– Погоди, Розалия. Я так подумал, Лена Сергеевна, пускай лучше со мной побудет. На глазах. На глазах спокойней.

– И судно работать она с тобой пойдет?

– Почему нет, Лена Сергеевна? Я ей вот чего приготовил.

Он нагнулся, распустил застежки рюкзака и достал оттуда изогнутую буквой «Г» медную проволоку и сунул Розке в руку.

– А это зачем? – удивилась Розка.

– Это продукт высоких технологий. Специально для тебя делал. Ночь не спал. Видишь, какая конфигурация уникальная?

– Нет, а… Ты же без рамки работал, я видела.

– То я, а то ты. Я эксперт, ас. А ты кто? Во-от.

– Когда это она видела, Вася?

– Вчера… на «Бугульме».

– Кто разрешил?

– Я, – мрачно сказал Вася.

– Твоя самодеятельность, Вася…

– Ну, когда-то же надо начинать, Лена Сергеевна! В общем, тебе доверие оказано, Розалия. Гордись.

– Я горжусь, – сказала Розка и шмыгнула носом, – очень горжусь.

Петрищенко закрыла от отвращения глаза, чтобы не видеть Розку. Потом открыла их вновь.

– Вася, – сказала она, – зайди ко мне.

– А я? – тут же вскинулась Розка.

– Посиди, Розалия, тихо, умоляю тебя. «Анжелику», что ли, почитай.

Вася прошел за Петрищенко в кабинет и прикрыл за собой дверь.

Розка достала «Анжелику» и уселась за столик с пишущей машинкой «Ятрань», так и пылившейся под чехлом.

– Я хочу услышать о результатах. – Петрищенко повернулась к Васе, все еще пылая боевой яростью. – Вы вчера, кажется, что-то там собирались делать, на стадионе?

– Ну, – неохотно признался Вася, – да… собирались?

– Я так поняла со слов твоего… старшего товарища, что ничего у вас не вышло?

– Ну…

– И вряд ли выйдет.

– Ну, в общем, да, Лена Сергеевна. Упертая тварь. Но, может…

– Значит, так, Вася, – холодно сказала Петрищенко, – самодеятельность закончена. Пускай специалисты работают. Утвержденными методиками. Всем спасибо. Все свободны.

– Зря вы так, Лена Сергеевна, – Вася не впечатлился, – Романюк как раз самый специалист и есть.

– Может, у себя в районе он и специалист. Он что, по Канаде работал?

– Откуда, Лена Сергеевна?

– Тогда разговор закончен. Ладно, Вася, я, собственно, сама виновата. Поддалась на эти ваши авантюры. Так и не выяснили, почему он за нее взялся, за Белкину?

– Непонятно. Может, ему вообще нужна, ну, девушка? Как дракону? Для инициации.

– А Белкина – девушка? – машинально спросила Петрищенко.

– Я тут ни при чем, – быстро сказал Вася.

– Девок вокруг полно. Такая у нас, Вася, демография. И некоторые даже девушки до сих пор. Почему именно Белкина? Что тебе, Катюша?

– Людочка из диспетчерской говорит, в Пассаже батники выбросили, – сказала Катюша, приоткрыв дверь и с удовольствием оглядывая всех блестящими глазами, – румынские. Я вам не нужна, Елена Сергеевна?

– Нет, – устало сказала Петрищенко.

– На вас брать?

– Нет. И закрой наконец дверь.

– Методики, – презрительно сказал Вася, уже успокоившись, – если восемь математиков собрать, они вам теорему Ферма в восемь раз быстрее не докажут. Чтобы теорему Ферма доказать, и одного хватит. Только это должен быть сам Ферма, улавливаете? Нет у нас Ферма. И в Москве нет.

– Ладно, Вася. Хватит с меня теорий. Забирай Белкину и иди. Уже из диспетчерской звонили.

Она прикрыла глаза и надавила на них пальцами. Цветной круг, вспыхнувший под веками, был сам по себе похож на глаз – радужка с прожилками и черная дыра посредине. Я большая, сказала она самой себе. Я страшная. Все меня боятся. Лялька меня боится. Вова этот ее отвратительный меня тоже боится. Родители его меня боятся. Маркин меня боится…

Впрочем, Левушку напугать дело нехитрое.

– И скажи этому своему, – велела она сухо, – этнографу-любителю. Пускай зайдет ко мне.

* * *

– Руку, руку не опускай. Держи параллельно земле. То есть палубе.

– Как я могу держать параллельно палубе! – злится Розка. – Она же качается!

Проволочная рамка в ее руке ходит и прыгает. За бортом ходит и прыгает волна. В лицо бьет холодный ветер.