Вся правда о Муллинерах (сборник) - Пэлем Грэнвилл Вудхауз

Он попятился на несколько шагов и изо всех сил ударил плечом в ненавистную преграду. Раздался оглушительный треск, замок поддался, и Уилфред ввалился в комнату, такую темную, что ничего не увидел.

— Анджела, где вы?

— Здесь. И хотела бы узнать, почему здесь вы, после моего письма? Видимо, некоторые люди, — продолжал голос непонятно ледяным тоном, — не понимают намеков.

Уилфред пошатнулся и упал бы, если бы не ухватился за собственный лоб.

— Письмо? — еле выговорил он. — Но конечно же, вы писали не то, что думали!

— Именно то, и жалею только, что не написала побольше.

— Но-но-но-но разве вы меня не любите, Анджела?

В комнате раздался жестокий язвительный смех.

— Люблю вас? Люблю человека, который рекомендовал мне приобрести муллинеровский крем для лица «Смуглая цыганка»?!

— Что означают ваши слова?

— Я вам покажу, что они означают, Уилфред Муллинер, взгляните на дело рук своих!

Комнату внезапно залил яркий свет. Перед Уилфредом с рукой на выключателе стояла Анджела — царственная, прелестная, в чьей сияющей красоте взыскательный критик мог бы найти лишь один изъян — некоторую пегость.

Уилфред смотрел на нее с обожанием. Лицо у Анджелы было частично бурым и частично белым, а на лилейной шейке виднелись светло-коричневые пятна, напоминавшие отпечатки больших пальцев, какие можно видеть на страницах книг, выдаваемых в бесплатных библиотеках. Но все равно для него она была несравненной красавицей. Он жаждал заключить ее в объятия и, несомненно, заключил бы, если бы ее взгляд не предупредил Уилфреда с абсолютной ясностью, что при таком поползновении его, без сомнения, встретит апперкот.

— Да, — продолжала она, — вот во что вы меня превратили, Уилфред Муллинер, — вы и это жуткое снадобье, которое вы называете кремом для лица «Смуглая цыганка»! Вот во что превратилась кожа, к которой вы любили прикасаться! Я последовала вашему совету и купила большую баночку за семь шиллингов шесть пенсов — и перед вами результат! Менее чем через сутки я могла бы явиться в любой цирк и потребовать любой гонорар за выступление в качестве «Пятнистой принцессы с островов Фиджи». Я укрылась здесь, в доме моего детства. И сразу же, — ее голос прервался, — сразу же мой любимый гнедой шарахнулся от меня и принялся грызть свои ясли. А едва Понто, мой миленький песик, которого я вырастила, взглянул на мое лицо, как пришлось вызывать ветеринара, и, увы, надежды на то, что он поправится, почти нет. И это вы, Уилфред Муллинер, вы навлекли на меня это проклятие!

Многие мужчины увяли бы от таких жгучих слов, но Уилфред Муллинер только улыбнулся с бесконечным состраданием и пониманием.

— Ничего страшного, — сказал он. — Мне следовало бы предупредить вас, любимая, что подобное иногда случается, если кожа особенно нежна и бархатиста. Но все можно незамедлительно исправить, применив муллинеровский лосьон «Снега горных вершин», четыре шиллинга за флакон средней величины.

— Уилфред! Неужели это правда?

— Чистейшая, любовь моя. И лишь это разделяет нас?

— Нет! — раздался громовой голос.

Уилфред мгновенно обернулся. В дверях стоял сэр Джаспер ффинч-ффарроумир, укутанный в махровое полотенце. Все видимые участки его кожи были ярко-алыми. Позади него поигрывал хлыстом Мургатройд, дворецкий.

— Вы не ждали меня увидеть?

— Бесспорно, — ответил Уилфред сурово, — я никак не ожидал увидеть вас в таком костюме в присутствии представительницы прекрасного пола.

— Мой костюм тут ни при чем, — отпарировал сэр Джаспер и обернулся к дворецкому. — Мургатройд, исполняйте свой долг!

Дворецкий перешагнул порог комнаты. Лицо его было ужасным.

— Остановитесь! — вскричала Анджела.

— Я же еще не начал, мисс, — почтительно указал дворецкий.

— Вы не прикоснетесь к Уилфреду! Я люблю его.

— Как! — изумился сэр Джаспер. — После того, что произошло?

— Да. Он все объяснил.

Карминное лицо баронета свирепо насупилось.

— Держу пари, он не объяснил, почему оставил меня вариться в адской турецкой парильне. От меня уже дым валил, когда Мургатройд, преданнейший из преданных, услышал мои крики, явился и освободил меня.

— Хотя в мои обязанности это и не входит, — пояснил дворецкий.

Уилфред устремил на баронета твердый взгляд.

— Если бы, — сказал он, — вы пользовались муллинеровским «Сбросим вес», признанным средством от тучности, как в форме таблеток, три шиллинга за жестянку, или в жидкой форме, пять шиллингов шесть пенсов за флакон, вам не было бы нужды в турецкой парильне. Муллинеровский «Сбросим вес», который не содержит никаких вредных химикалий, но составлен исключительно из целебных трав, гарантирует уменьшение веса непрерывно, плавно и без возникновения слабости со скоростью два фунта в неделю. Используется членами самых знатных семей.

Огонь ненависти угас в глазах баронета.

— Это факт? — прошептал он.

— Да!

— Вы гарантируете?

— Все муллинеровские препараты имеют полную гарантию.

— Мой мальчик! — вскричал баронет и потряс руку Уилфреда. — Бери ее, — добавил он прерывающимся голосом. — Вместе с моим б-б-благословением.

За его спиной раздалось деликатное покашливание.

— Сэр, а у вас случаем не найдется что-нибудь от прострела? — осведомился Мургатройд.

— Муллинеровский «Облегчитель» исцелит самый застарелый прострел за несколько дней.

— Да благословит вас Бог, сэр! Да благословит вас Бог, — прорыдал Мургатройд. — А где я мог бы его приобрести?

— В любой аптеке.

— Он меня прихватывает главным образом пониже спины, сэр.

— Больше ему вас прихватить не удастся, — сказал Уилфред.

Остается добавить совсем немного. Теперь Мургатройд — самый гибкий дворецкий во всем Йоркшире. Сэр Джаспер весит чуть меньше двухсот десяти фунтов и подумывает о том, чтобы вновь скакать за лисицей. Уилфред и Анджела — супруги, и, как меня поставили в известность, никогда еще свадебные колокола старинной церкви в деревушке ффинч не звонили с таким энтузиазмом, как в то июньское утро, когда Анджела повернула к своему любимому личико, коричневый оттенок которого был столь же глубок и ровен, как цвет