Я - необитаемый остров - Наташа Маркович

Это возымело свой эффект. Он еще немножко побухтел, а потом мы начали целоваться, конечно. Я сразу стала мягкая-мягкая, потеряла волю и разум и покрылась мурашками вдобавок.

– Открой глаза – попросил Юра.

Я открыла один, но он у меня упорно норовил закрыться. Ну не могу я с открытыми глазами целоваться.

– У тебя глаза становятся мутными, когда я тебя целую, ты знаешь? – спросил Юра, оторвавшись от меня и пристально уставившись в лицо.

– Когда ты разглядел?

– Когда ты их после поцелуя открыла.

– Да? Правда? Надо же.

Чуть не сказала «знаю». Подумаешь, он не первый в моей жизни говорит это. Но я ему не скажу, пусть чувствует себя исследователем и первооткрывателем, в конце концов. Конечно, мы занялись сексом, вы же не думаете, что мы поцеловались на ночь и пошли спать в разные комнаты.

– Мурзик, – промурлыкала я после секса, прижимаясь к нему, – я так по тебе соскучилась.

– Мы же видимся почти каждый день.

– Тупица.

– А, ну да, прости, я буквально воспринял твои слова. Он довольно засмеялся.

– Ты отвернешься от меня? – поинтересовалась я.

– Нет, – он снова засмеялся, – я уже достаточно продвинут в отношениях «М» и «Ж», чтобы не отворачиваться после секса и не засыпать в первые же пятнадцать минут.

– Прекрасно, тогда давай разговаривать.

И мы стали разговаривать. О других планетах почему-то. Потом о войне, о детях, о политике даже. А потом он все-таки уснул, сука. А я долго лежала тихо, как мышка, и любовалась им. Красив. Люблю красивых мужчин, ничего не могу поделать. И не хочу ничего с этим делать. Может, у меня вообще повышенное чувство прекрасного? И отстаньте со своими нравоучениями по поводу того, что красота – не главное и с лица воды не пить! Это, может, вам не пить, а мне, может, пить как раз!

Утром мы с Юрой еще раз позанимались сексом и с интервалом в две минуты в халатах выползли на кухню. А на кухне оказалась Юля, пьющая чай. Она все поняла с полувзгляда.

– Все в мире в равновесии, – грустно произнесла она, – в одном месте уходит, в другом приходит.

И мы от избытка секса и нежности тут же Юльку пожалели и начали наперебой о ней заботиться. Мы были щедрыми-щедрыми! У нас было много, и нам очень хотелось поделиться хоть кусочком своей радости.

День был необыкновенно полярным – ликование от нашего общения с Юрой, от его эсэмэсок сменялось грустью от того, что происходит у Юли.

Сказать, что мы с ней в этот день много разговаривали по телефону, – не сказать ничего. Вернее, Юлька говорила, а я слушала. Мне кажется, если бы она не говорила столько о своей боли и обиде, то эти боль и обида разорвали бы ее на много маленьких кусочков. Женщине в таких обстоятельствах молчать опасно для жизни и здоровья.

Все это и правда больно. Маленькая Юлька.

Ведь они так давно вместе, боже мой! Со школы почти, которая была в маленьком городке в соседней с Москвой области.

Юлька всегда была звездой. Лучшей, всегда и везде. И в совете школьной дружины, и в дворовой хулиганской шайке она была в первых рядах, заводилой, зажигалкой, яркой, красивой.

Стас был скромным и молчаливым деревенским парнем. Ничем особенным не выделялся. Вокруг Юли вились мальчики. Стаса девочки вообще не замечали. Впрочем, ему на это было наплевать. Его интересовала Юля, а не какие-то гипотетические девочки. И вдруг оказалось, что этот скромный молчаливый парень необыкновенно спокоен и уверен в себе. И что никаких метаний в его голове не происходит. Он просто знал, что Юля – его девушка. Правда, дилемма была в том, что Юле на это было наплевать. У нее были другие планы.

В свою очередь и Стасу было плевать на то, что у Юли другие планы. Он взялся за дело и начал тупо ухаживать за ней. Тупо не в смысле глупо, а в смысле без дурацких метаний. Как спортсмен – у него не получается, а он не истерит, не паникует, просто прыгает, прыгает, кидает, кидает…

И нет, наверно, женщины на планете, что устоит перед мужчиной, который спокойно и уверенно гнет свою линию, заботится бесконечно, цветы дарит и в кино приглашает. Который терпеливо и без истерики на каждый отказ отвечает:

– Ничего я еще подожду, – и продолжает в том же духе.

В один прекрасный день, уже учась в институте, в Москве, Юля сдалась на милость победителя и поняла, что не проиграла. Стас начал о ней заботиться уже как о своей женщине. По-мужски, молчаливо.

Если Юля забывала дома зачетку, он даже не дослушивал ее истерику, садился в машину и всю ночь ехал в ее родной дом и обратно, чтобы у Юли в восемь утра была зачетка. Если Юля тупила в каком-то предмете, он садился и терпеливо все объяснял. Если она болела, он поил ее чаем с малиной.

И время от времени приносил кофе в постель просто так. Юлька, по природе своей человек любящий, тоже всю свою любовь обратила на Стасика. Они были самой счастливой парой из всего окружения. Были несколько раз какие-то расколбасы, и они даже разбегались, но все это было так несерьезно, временно и очевидно, что… Просто бесятся от хорошей жизни люди!

Они закончили институты, стали работать и через какое-то время Юля, естественно захотела оформить отношения. Ну, важно это женщинам, что ты сделаешь! Для нас это символ, это как если бы мужчина говорил нам: «Видишь, я тебя выбрал на всю жизнь, ничего не бойся, ты моя, а я твой. Видишь, вот тут на государственной бумажке об этом написано, и в паспорте клеймо, ой, прости, то есть штампик, стоит».

И тут Стас забуксовал. Юля-то думала, что он с радостью помчится с ней в загс, а он взял и не помчался. Вдруг начал отмалчиваться. Ну и что она должна была думать, интересно?

Все эти мучения начались год назад. Были разборки, причем надо понимать, что разборки, это когда Юля истерит, уходит ночью из дома без денег, телефона и ключей, кидается предметами быта, кричит, требует хоть какой-то реакции, а Стас все это время молча сопит и подбирает предметы быта с того места, куда они упали. И догонять Юлю не бежит. Юля погуляет да и вернется, а как быть-то? Без телефона возможность манипуляции резко снижается. Один раз она совсем уже было решила не приходить – пусть, мол, помучается от беспокойства и чувства вины – и даже зашла в церковь, ибо холодно ночью на улице, а она в платьишке легком. Постояла там часок-другой, погрелась и пошла домой. Не жить же ей в церкви. А папа с мамой – далековато. Стас за это время разгром ликвидировал и спать лег. Мне кажется, им манипулировать бесполезно в принципе. Он не цепляется на всю эту наживку. Юля пыталась и уйти от него, но как-то все же не всерьез, а просто чтобы напугать. То есть манипулировала. Результат тот же. Потом они все же умудрились честно и очень открыто поговорить, и Юля по-человечески объяснила, что для нее это очень важно, что она его любит и что понимает все его чувства, «но и ты пойми, я хочу семью, мне это важно». Пообещала поддерживать во всех начинаниях. В общем, хороший разговор произошел, прорывный, и Стас от души пообещал, что в течение года он разовьет свой бизнес и женится на Юльке. Ибо любит до невозможности.