Пурпурное сердце - Кэтрин Хайд

Я могу назвать столько веских причин оставаться Уолтером. И знаю, что мне будет очень не хватать этого образа, когда все кончится.

Не сомневаюсь, что у вас уже сложилось обо мне мнение, будто я обычный парень. Нет ничего во мне примечательного, разве что бегаю хорошо, да и общаться со мной довольно легко. За исключением того, что я Уолтер. Таким, как я, никто никогда не был и не будет. И я искренне верю в свою исключительность. Впрочем, как каждый из нас верит в свою.

Майкл сейчас под впечатлением того, что жизнь продолжается и с его участием. Его лишь недавно осенило, что ничто не кончается и что в реинкарнации заложен глубокий смысл. Да, верно, ничто не кончается. Но все меняется. И в этих переменах что-то обязательно приобретается, но что-то очень важное теряется.

Как в случае со мной.

Мне не стоит жалеть себя за то, что пора уходить. И собственно, я не жалею. Сейчас я способен понять ценность того, что мне когда-то дали и что я теперь отдаю.

Я бы хотел сказать вам, что по-настоящему ценю каждое мгновение жизни, которую мне дали. К сожалению, я, как и все, при жизни не придавал этому значения.

Но иногда это прорывается. Я могу сейчас оглянуться назад и увидеть прожитое, и самые яркие моменты кажутся солнечными бликами, гуляющими по Атлантике.

Та утренняя поездка в кузове соседского пикапа. Помните? Я вам рассказывал.

Или эпизод, когда я управлял отцовским «фордом» и резко жал на газ, так что свалился в кювет. То ощущение, которое я испытал, когда вместе с машиной, как единое целое, нырял в эту яму. Тогда было трудно понять, где кончается Уолтер и начинается «форд». Я воображал себя такой же мощной машиной, какой был восьмицилиндровый «форд». У меня была сила и скорость. Мне казалось, что я правлю всем миром. Ощущение длилось секунду, но какая это была секунда.

А вот еще: я плыву в океане, пытаясь бороться с волнами. Мне, кажется, девять. Не знаю точно, но я определенно маленький. Волна подхватывает меня, переворачивает и несет куда-то. Я отчаянно сопротивляюсь, но стихия сильнее. Тогда я понимаю, что противостоять ей невозможно. Я просто умру, если стану бороться. Поэтому я отдаюсь во власть океана, и он выбрасывает меня на поверхность, теперь я могу дышать. Захлебываясь соленой водой, ловить ртом этот восхитительный кислород.

Потом я долго лежу на берегу, на песке, и чувствую, как солнце высушивает на мне воду каплю за каплей. Я могу видеть солнце даже с закрытыми глазами, слышу голоса на пляже, и звуки кажутся громче, а краски ярче, потому что в этот момент я понимаю, какое это счастье — быть.

Тебе кажется, что уже никогда не забудешь этой минуты, но все забывается.

Есть в моей памяти и момент, связанный с Мэри Энн. Когда мы сидим в отцовском «форде», но еще на переднем сиденье. Мы целуемся довольно невинно, но потом вдруг наши рты раскрываются, и мы касаемся друг друга языками. Это удивительно, потому что ощущение такое, будто слились воедино наши жизни. Оно тоже длится долю секунды, но порождает бурю эмоций.

Как раз в эту долю секунды я забываю о том, что могу потерять ее, а она меня. Как забываю и о том, что должен держаться от нее на расстоянии вытянутой руки, потому что шансов у нас ист.

Возможно, мне стоило сказать ей об этом, но разве это можно выразить словами?

Даже сейчас я объясняюсь путано. Потому что чувства сильнее слов. Нужно сжать их, чтобы уместить в слова, но тогда от них останется только тень.

Как бы то ни было, у меня последняя возможность рассказать вам о тех мелочах, которые составляют счастье жизни.

Возможно, они покажутся глупыми. Но нет, На самом деле они не глупые. Наверное, я просто преподношу их так, что они кажутся глупыми.

Скажем, я просыпаюсь ночью оттого, что голова Никки лежит у меня на шее. Я ощущаю тепло его шерсти, слышу его дыхание. Он слегка подрагивает. Издает какой-то непонятный звук, и мне становится ясно, что собакам тоже снятся сны. Интересно, что им снится?

Или в жаркий день я беру в руки бутылку «кока-колы» и чувствую ее обжигающий холод. Бутылка так уютно лежит в руке, словно специально сделана под мою руку. И я делаю первый глоток, вкус которого именно тот, что надо, и холодок пробирается внутрь меня. В этот момент я ощущаю свое тело как живой организм.

Или я бегу так быстро и трудно, что кажется, сердце вот-вот разорвется, а оно лишь чуть шире приоткрывает клапаны.

И разумеется, первый кусок лимонного пирога.

Сейчас оглядываясь назад, я понимаю, что каждое мгновение жизни одинаково важно. И даже самый напряженный или небогатый событиями день воспринимается как подарок.

Теперь я перебираю эти мгновения, словно драгоценные жемчужины, и любуюсь их красотой.