Свободен! - Пол Винсент

Мы начали метаться по комнате, но были так пьяны, что еле держались на ногах.

Дверь была заперта. Мы были в доме одни. Конечно, в тот вечер я не видел Эми, потому что допоздна задержался на работе и принял на веру слова Габи, что ребенок спит наверху. Но на том этапе я был убежден, что Габриэль невиновна. Напоминаю, тогда я также считал, что Алекс в Англии. В общем, правильно это было или нет, но я полностью доверял Габриэль.

На какое-то время мы замерли перед детской кроваткой. В комнате царил полумрак: Эми обычно спала в темноте, но в открытую дверь из коридора проникал свет.

Мое сердце колотилось где-то в пятках. Мы столько пережили, что мне казалось, я больше не выдержу; мне хотелось свернуться калачиком и умереть.

Зажегся свет. Должно быть, Габриэль обошла меня и включила его.

Я попытался сказать: «Нужно позвонить в полицию», но не был уверен, что слова прозвучали именно так.

Я оперся руками о туалетный столик.

Габриэль что-то с жаром говорила и ходила кругами, но я не мог уловить смысла ее слов.

Я сосредоточился на конверте, который лежал передо мной на туалетном столике. В верхнем левом углу была напечатана цифра восемь.

Я вспомнил, что нам так и не сообщили, нашли ли отпечатки на других письмах, но решил не проявлять излишней осторожности. Я разорвал конверт.

Габриэль стояла у меня за спиной и смотрела через мое плечо.

Дорогой Сал!

Письмо номер восемь. Тебе следует бояться самого худшего. Один из вас дожжен поехать в то место, где вы были в прошлый раз, а другой – отправиться к конструкциям Чиллиды. Немедленно.

Не звоните в полицию, иначе ребенок умрет.

– Что нам делать? – спросил я.

– Делай, как тут сказано, – ответила Габриэль.

– Может, позвонить в полицию?

– А чем они нам помогли? – спросила она. – Думаю, когда на Эми оставили послание, нас в последний раз предупредили, чтобы мы подчинялись инструкциям. Если Эми там, нам нужно ее забрать, потом уложить вещи и покинуть эту проклятую страну. Мы должны так поступить, Сал. Нам необходимо ехать.

Мы напились – это было огромной ошибкой, но мы не позвонили в полицию – и это было еще более серьезным просчетом. При ясном свете дня я понимал, что если похититель приказывает не звонить полицейским, это значит, что он больше всего боится, что мы так и поступим, поэтому нам нужно было это сделать. Но мы были пьяны, а Габриэль правильно заметила, что прежде полиция не слишком нам помогла.

– Так кто куда едет? – поинтересовался я.

– Мы могли бы кинуть жребий.

– Но почему два разных места?

– Без понятия.

– Они ждут, что я поеду к конструкциям Чиллиды, а ты на железную дорогу.

– Почему?

– Потому что они уверены, что я знаю, где находятся конструкции, но мы полагаем, что Эми опять на путях, а значит, это задание для матери. Возможно, в этом есть смысл.

– Верно. Сделаем так или наоборот?

– Как им удалось забрать Эми? – удивлялся я. – Ты уверена, что заперла комнату и ключи все время были у тебя?

– Конечно.

Габриэль подошла к окну. Оно было заперто. Она его отперла и проверила наружные ставни. Они тоже были заперты и заблокированы.

Она стала тереть лицо руками.

– Слушай, – сказала она. – Я ничего не понимаю. Давай решим эту проблему. Заберем Эми и покинем страну.

– Нам еще не вернули паспорта, – напомнил я.

– Значит, поедем во Францию и обратимся к властям, но не испанским. Не знаю, нам нельзя здесь оставаться. В конце концов, если ты оказываешься без паспорта, то тебя депортируют в страну, где ты родился. Я так думаю.

– Ладно, – согласился я. – Мне ехать к конструкциям Чиллиды?

Я чувствовал, что резко протрезвел, хотя, конечно, был еще слишком пьян, чтобы садиться за руль; но другого выхода не было.

– Нет, – твердо заявила Габриэль. – Мы сделаем все наоборот. Я поеду к конструкциям, а ты отправляйся на железную дорогу. Кроме того, я меньше выпила. Тебе ближе ехать.