Дублер - Дэвид Николс

– Это благоразумно? – прошептал Стивен.

– Да, благоразумно, – ответила Алисон. – Заходи.

Колин отправился на встречу своей школьной команды по регби и домой должен был вернуться поздно. Стивен пожелал спокойной ночи Софи, обрадованный полученным от нее объятием и довольный тем, что бывшая жена это видела, потом стал ждать в одной из трех гостиных, пока Алисон уложит дочку.

Он налил вино в тяжелый хрустальный бокал, по ощущениям в точности как реквизит, уселся на краешек низкого дивана и немедленно утонул в его глубинах. От дивана разило дорогой кожей. Стивен оглядел безупречную комнату и задумался о том, как далеко Алисон ушла от подвальной квартирки в Камберуэлле, где они трое жили меньше двух лет назад, зажатые несочетающейся мебелью из ДСП, пустыми винными бутылками, плакатами в дешевых рамках, пепельницами и перегоревшими ночниками. Теперь, поскрипывая и скользя по мясистому коричневому дивану, он показался самому себе подозрительным и незаконным гостем, как будто его случайно заперли на ночь в мебельном отделе «Хил». Ретро-джаз безобидно булькал из хай-фай-колонок чрезмерно усложненного дизайна; на такую легкую беззубую антимузычку Алисон бы зарычала, когда они только познакомились, и он тут же понял, с абсолютной уверенностью, что где-нибудь в доме должна быть по меньшей мере одна, а может, и две копии «Клуба Буэна Виста». Его бывшая жена определенно обнаружила в себе талант дизайнера интерьеров – каждый предмет в комнате: тяжелые винные бокалы, модернистские подсвечники и абажуры, пресс-папье, не знакомые с бумагой, – все выглядело так, будто пришло из амбициозно изысканного, подробного и связного списка подарков на свадьбу.

На низком лакированном черно-красном кофейном столике сбоку от Стивена, посреди ароматизированных свечей и разложенных в хронологическом порядке журналов «Вог», «Экономист» и «Мир интерьеров», стояла свадебная фотография в серебряной рамке – один из тех искусственно неформальных снимков, которые пытаются убедительно показать, какой очень, очень особенный день это был в самом-самом деле – целая толпа прилизанных, преждевременно богатых молодых людей, с воплями набившихся в кадр. Он поближе присмотрелся к Колину, отметив раздражение от бритья в утро свадьбы, то, как мясистая голова бугрилась над смешным распашным воротничком, как будто его медленно удушал розовый шелковый галстук-бабочка, и почему-то Стивен вспомнил о своем детстве и большом резиновом шаре для прыганья. Столь же краснолицый банкир в солнечных очках и забавном килте, вероятно шафер, корчил рожи над плечом Колина, а Алисон в серебристом платье с низким вырезом улыбалась, тая в глазах то, что Стивен с надеждой посчитал язвительным огоньком. На переднем плане Софи смотрела сквозь челку в камеру, сжимая в поднятых руках букет, словно пряталась от этих людей. Сразу видно: очень, очень особенный день. Это был примечательный день и для Стивена тоже: впервые в жизни ему удалось в одиночку одолеть целую бутылку водки, а в придачу восемьдесят сигарет и эмоционально дезориентирующую подборку фильмов на проекторе: «Комната с видом», «Лунный гонщик», «Избавление» и «Техасская резня бензопилой». Никаких фотографий с того особенного дня не осталось. Пока были женаты, они снимали совершенно невинные вещи: спящую Софи, читающую Алисон, – у Стивена сохранились фотографии. Сейчас он даже не смог бы сказать, куда засунул камеру.

Он попытался не делать слишком поспешных выводов. Рассеянно осушив бокал вина одним глотком, он всмотрелся в фотографию бывшей жены – она казалась очень красивой и только совсем чуть-чуть жестковатой. Она и вправду потрясающая женщина. Как, черт подери, ему удалось испортить это?