Возвращение - Готлиб Майрон

Известная школьная задача о том, что…

карета, запряженная одним рысаком, двигается со скоростью десять верст в час. С какой скоростью будет двигаться карета, запряженная двумя рысаками?

… касательно Марианеты имела отличное решение. Восприятие каждой не дублировало других, а дополняло.

Если Марианета была единственным существом, то я бы выродился в одномерную струну, которой запрещено даже колебание, ибо оно предполагает движение в несуществующем втором измерении. Или в терминах оптики: одномерность напоминала кривобокость прожектора, вырывающего из темноты отдельные черты – необязательно особо важные – и погружающего в темноту все остальные, вполне возможно, куда более существенные. Так все мы видимся в глазах отдельного наблюдателя.

Мне, двумерному, дозволялось быть гладкой поверхностью океана, отделяющей две стихии, без права участия в увлекательной и опасной жизни обеих. В восприятии реальной трехмерной Марианеты, как в центре светящейся сферы, ничего невозможно было ни скрыть, ни пропустить.

– Если не они, – тем временем продолжала Нета, подразумевая мои недостатки.

АННА: мы бы приняли тебя в свой рой.

– Догадываюсь, какие, – встрял я.

НЕТА: Если ты правильно догадываешься, то…

– нам придется принять тебя, – раздобрилась Анна.

МАРИ: вопреки всем твоим недостаткам.

– Думаю, я слишком молод, мужчина и, как две капли, не похож ни на одну из вас. И ни один из этих недостатков исправлять не намерен.

НЕТА: Один из них очень быстро исправится сам.

– Любопытно, каким манером ты собираешься исправлять два других, если будешь намерен, – приподняв руки, Мари жестом пометила кавычками последние два слова.

– Так правильно я угадал свои недостатки? – настаиваю я.

МАРИ: Твои твои недостатки мне нравятся больше, чем мои твои недостатки.

Марианета говорила без пауз, не перебивая себя, не торопясь и не задерживаясь, будто скрытый под куполом потолка дирижер управлял их представлением. Интонация и пластика голоса менялись, плавно переходя от одной пчелки к другой ни разу не оборвавшись, не поскользнувшись и не оступившись. Если бы я слушал с закрытыми глазами, то не заподозрил, что это речь трех женщин, а не одной.

Ладно, телепатично пасовали они взгляды, играючи, подобно игрокам в волейбол.

Понадобилось всего несколько минут в начале встречи, чтобы привыкнуть к их манере подавать мысли, пасовать взгляды, добивать фразы. Чуть дольше пришлось привыкать к передаче пластики интонаций.

С легкостью и нескрываемым удовольствием они зазывали меня в западню, триангулируя11 в скрытых от меня измерениях, незаметно изучая и еще неприметнее обмениваясь между собой сделанными открытиями.

– До вас я почему-то считал, что близнецы более склонны разговаривать одновременно, а не каскадами, как это делаете вы.

Ответ последовал настолько очевидный, что я начал сожалеть, что не играю с Марианетой в разгадки. Смог бы с легкостью заслуженно записать на себя три очка.

– Мы так говорили раньше, но потом изменили этой привычке – слишком тривиально, – одним тембром, интонацией, силой голоса и на одном дыхании произнесла Марианета.

Если когда-нибудь изобретут геометропарат – прибор для фотографирования геометрических образов, в которые превращаются слова после того, как произнесенные, выброшены на свалку за ненадобностью, то последняя фраза при всей виртуозности своего исполнения однозначно обернулась бы в «глупую луну на этом глупом небосклоне». Каскады же после уродливого хорала, напротив, с усиленным ублаготворением начали пополнять мои коллекции пирамид.

Одна вещь остается все еще невыясненной…

– Каким образом вы решаете, кому продолжить начатую фразу? Содержание продолжения я понять могу. Несколько раз сам находил в себе фразу, которую мгновение спустя слышал от одной из вас. Но ни разу не смог угадать, кто подхватит эстафету. Имею в виду интеллектуально предсказать. Если бездумно угадывать, то, вероятно, каждый второй раз по теории вероятности, попадал бы в правильную пчелку. Если бы вы приняли меня в свой рой, то я бы непрестанно сталкивался лбами с каждой из вас поочередно. То, что я только что сказал, имеет какой-то смысл?

– О, это имеет замечательный смысл, – неожиданно перехватила инициативу Анна, – поверь, нам понадобилось время распутать эту сороконожку.

НЕТА: Полагаю, ты помнишь притчу о сороконожке.

– Сороконожку спросили, как она управляется со своими сорока ножками. Она задумалась и не смогла сделать ни шага.

МАРИ: Так и мы. Просто перестали думать и пустились на самотек.

АННА: Ты знаешь, что это значит?

– Да… – подумав, исправился, – нет, не имею представления.

НЕТА: Если ты решишь присоединиться к нашему рою, то первое, что ты должен будешь сделать – перестать думать.

– Сомневаюсь. Как только я перестану думать, вы утратите ко мне всякий интерес. Женщина может оставаться привлекательной даже, когда не думает. У мужчины такого выбора нет.

Отвечай, не задумываясь, о чем ты сейчас думаешь. Быстро – не думай, – затараторила Нета.

– Не теряйте времени. Я знаю этот тест.

– Какой тест? – удивилась Анна.

– Вы проверяете мою внушаемость. Буду ли следовать вашей инструкции, противоречащей моей внутренней установке.

МАРИ: Мы про это ничего не знали.

НЕТА: Очень интересно. Если человек поторопится ответить, значит, он внушаем.

АННА: Я знала про этот тест.

– Предательница! – сквозь зубы процедила Маринета достаточно громко, чтобы я мог слышать.

– Вы серьезно ничего про это не знали? – проигнорировал я две последние реплики. Играть – так играть. – В таком случае откроюсь. Я думаю о том, что очень скоро, если вы конечно не выставите меня до того за самовольство, самодовольство или по другой причине, я смогу отличить вас.

НЕТА: Мы не выставим.

АННА: Не слишком ли самоуверенно?

НЕТА: Даже папа́ не всегда нас различает.

Уж, позвольте этому не поверить, милые подружки, подумал я. Вероятно, у него есть причина притвориться. У меня такой причины нет. Мое правило – «художник видит разницу, сходство видит профан»12.

– Это неожиданность. Вы такие разные. Если, конечно, не разыгрываете меня. Вполне возможно, через минуту вы обменяетесь ролями и запутаете меня. Хотя кто знает, может, уже запутали. Пока я перетаскивал мебель, вы благополучно переоделись и пересели, а я по-прежнему считаю, что слева в кресле – Мари.

АННА: У тебя хорошо развито воображение.

НЕТА: или страх розыгрыша.

АННА: или заговора.

МАРИ: И все это только для того, чтобы запутать тебя?!

Между вопросом и восклицательным взглядом она поместила короткое разочарование моим самомнением, но сразу сменила его на улыбку, означавшую: «Не волнуйся, это не испортит наше мнение о тебе»

АННА: Можешь вычеркнуть это со