Simple Storys - Инго Шульце

Только этого фрагмента и не хватало, чтобы довершить ту картину убожества, какую я являл собой с момента ухода Данни. Во всем случившемся угадывалась такая железная логика, что я плюнул и не стал обращаться в суд по трудовым конфликтом.

Поначалу я даже находил приятным то обстоятельство, что не должен больше выклянчивать себе работу. К тому же я был по горло сыт насмешливо-издевательскими взглядами тех знакомых, что знали меня по лучшим временам. Переживал я только из-за Пита. Раньше мы с ним неплохо находили общий язык.

Я хотел как-то использовать освободившееся время и начал читать «Малую всемирную историю философии» Штёрига, но застрял еще прежде, чем добрался до Платона. Тогда я взялся за «Человека без свойств» – четыре синих тома в издании «ex libris» стояли у меня на полке с незапамятных времен, но первых восьмидесяти страниц мне хватило, чтобы потерять всякий интерес. Тогда я купил себе (за четыреста сорок девять дойчмарок) полугодовой абонемент на посещение спортзала «Фитнесс», но после второй недели больше там не появлялся. Я даже забросил свои ежедневные занятия по пособию Лангеншайдта «Базовый словарный запас английского языка», хотя книжка все еще валялась на моей кровати. Мне просто больше не приходило в голову, о чем бы я мог говорить с англичанами. Оглядываясь назад, я, собственно, и не припомню, чем занимался три четверти того года – разве что купил себе новый пылесос да время от времени встречался с Утхен. Я в чем-то просчитался – сам не знаю, в чем.

Мне казалось, я был единственным, кто замечал, что земля еще вертится. Никто не понимал, о чем я толкую. А я долго размышлял на эту тему. Земля вертится, значит, у человека есть все основания ждать, что она повернется еще чуть-чуть, и от этого вся перспектива слегка изменится, благодаря чему он опять сможет смотреть на вещи не совсем так, как прежде. И в конце концов откроется то космическое окно, которое необходимо нам, чтобы запустить ракету. Да, и все-таки лично я почему-то неизменно видел одно и то же…

Но неожиданно я снова получил работу, причем благодаря самому обыкновенному резюме моих данных – одной из тех бумажек, о которых забываешь, как только их отослал. В фирме «Фридрих Шульце, Берлин-Мариендорф, Международные перевозки» – у них еще имеются новые филиалы в Кримитшау и Гутеборне под Мееране. Теперь я дважды в неделю езжу во Францию, вожу туда наш альтенбургский уксус и горчицу для оптовой фирмы «Лидл». И у меня остается достаточно времени, чтобы мечтать о Данни – какой она была до того, как остригла волосы.

Она сейчас живет с одним моим бывшим коллегой, тем фотографом из газеты Бейера, от которого сбежала жена. Я однажды встречал его у Тома и Билли. Он для Данни не пара.

Возможно, все так и должно было произойти. Я бы только хотел, чтобы Данни однажды поняла: никто не занял в моей душе ее места, я в самом деле по-прежнему ее люблю, ее и никого другого – хотя порой думаю, что не знаю, чем бы мы с ней могли теперь вместе заняться, о чем стали бы говорить. Я, во всяком случае, не вижу ничего странного в том, чтобы любить одну-единственную женщину и никого больше, даже если ты не живешь с этой женщиной и вообще с ней не встречаешься.

Пару недель назад я видел ее машину, «Джимми Младшего», на стоянке перед супермаркетом. Рядом никого не было, и я заглянул внутрь. Ничто не изменилось. Возникло ощущение, будто я вот прямо сейчас открою дверцу и сяду. Не хватало только «печеного» яблока.

Я представил себе, как все могло бы быть, если бы в тот раз я крутил баранку, вместо того чтобы выдумывать дурацкую историю про двух ребятишек… Данни придвинулась бы ко мне, положила голову мне на плечо, скинула сандалеты и уперлась пятками в правый край приборной доски. Ее волосы упали бы на мою руку, а большие пальцы ног с лакированными ногтями коснулись бы лобового стекла. И она бы заснула – она ведь тогда очень устала. А вечером я бы подогнал машину к самому берегу озера, поцеловал бы ее в закрытые веки и шепнул: «Эй, Данни, а ну-ка посмотри, где мы…»