Франция. По следу Сезанна - Питер Мейл

— Месье Хольц, убить людей очень просто, если вы не против того, чтобы вас потом задержали. Фанатики постоянно это делают. Да, конечно, я могу застрелить их всех, когда они будут выходить из отеля. Убить легко. Скрыться после этого гораздо труднее. А эти алжирцы так распустились, что теперь весь Париж кишит полицейскими. — Он сложил руки на животе, давая понять, что все сказал.

Хольц встал со стула и принялся мерить шагами комнату. Конечно, это неудача, серьезная неудача, но ничего непоправимого пока не случилось. Взрыв примут за несчастный случай, один из сотни, ежедневно происходящих в Париже. И, разумеется, никто не свяжет его с Рудольфом Хольцем. Придется изобрести какую-нибудь убедительную историю для Францена, когда он позвонит, но это будет нетрудно. А вот Пайн и его друзья… Они подобрались чересчур близко. Так или иначе, но от них придется избавиться. А пока этого не произошло, с них нельзя спускать глаз.

Стоя у окна, Хольц смотрел на огни Вандомской площади.

— За ними надо вести постоянное наблюдение. Рано или поздно какой-нибудь шанс подвернется. И помните, что разобраться необходимо со всеми троими. Я не хочу, чтобы кто-нибудь один выжил и начал болтать языком. — Он развернулся и в упор посмотрел на Параду. — Это ясно?

— Круглосуточно? — Параду поерзал на стуле, разминая затекшую спину. — Значит, мне потребуется помощник. Ну ничего, новый гонорар покроет затраты.

Хольц заморгал, как будто его ударили, но потом с явной неохотой кивнул:

— Но обязательно всех троих, — напомнил он.

Параду улыбнулся.

— Сотня тысяч, d’accord[53]? — Он поднялся со стула и решил, что день получился не таким уж неудачным. — Я с вами свяжусь.

* * *

Андре вернулся в отель и, насвистывая, пошел в бар. К его удивлению, Люси с Сайресом уже сидели там и о чем-то оживленно разговаривали.

— Что случилось? — Он поцеловал Люси и опустился на стул. — В «Ритце» кончилось шампанское?

— У нас новости, милый юноша. Очень интересные новости. — Сайрес подождал, пока Андре сделает заказ. — В «Ритц» только что поселилась ваша приятельница Камилла, а с ней — один пакостный коротышка по имени Хольц. Арт-дилер. Я с ним пару раз встречался, — он брезгливо поморщил нос, — и мне хватило.

— Они вас видели? — встревоженно спросил Андре.

— Нет. К счастью, Люси заметила их первой. Должен сказать, Хольц известен тем, что проводит самые крупные сделки. Это он пару лет назад продал Пикассо за сорок миллионов. И еще поговаривают — заметьте, это только слухи, ничего достоверного, — что на досуге он приторговывает крадеными картинами. — Сайрес подождал, пока отойдет официант, принесший вино для Андре. — Повторяю, это только слухи, но я склонен им верить. Это человек нечистоплотный и жесткий, и несколько наших коллег сильно обожглись на сделках с ним.

— А что с ним делает Камилла?

Андре ничего не знал о личной жизни своего редактора. Для всех сотрудников «DQ», даже для Ноэля, она оставалась тайной и служила источником множества сплетен, иногда совершенно фантастических. Камиллу поочередно подозревали в близости с парикмахером из «Бергдорфа», личным тренерам, молодым Гарабедяном и множеством интерьерных дизайнеров. Имя Хольца никогда даже не упоминалось.

— Вопрос даже не в этом, а в том, что они оба делают в Париже, — поправил его Сайрес. — Может, в свои преклонные годы я стал чересчур подозрительным, но мне кажется, это не просто совпадение. Тут есть какая-то связь.

Андре не сдержал улыбки. Сайрес в эту минуту походил на терьера, взявшего след: все его тело напряглось, брови шевелились, а пальцы азартно выбивали по столу барабанную дробь.

— Возможно, вы и правы, — согласился Андре. — На этот вопрос может точно ответить Францен. Он звонил?

Пальцы замерли.

— Нет еще, но я уверен, что позвонит. Связан он с Хольцем или нет, но люди его профессии не любят отказываться от заказов, а он до сих пор считает, что нужен нам именно для этого. Он позвонит. — Он посмотрел на свой пустой бокал с обычным выражением недоумения, а потом перевел взгляд на часы. — Нам остается только ждать. Я бы хотел принять душ, а потом пойти куда-нибудь пообедать. Как вы на это смотрите?

* * *

В белом махровом халате, который был размера на три ей велик, Люси вышла из ванной.

— Знаешь, по-моему, Сайресу все это очень нравится. Он прямо помолодел, — заметила она, вытирая волосы.

Андре снял пиджак и сунул руку в карман, где лежала рамка.

— А тебе? — поинтересовался он.

Люси потрясла волосами и широко улыбнулась.

— Про меня мог бы и не спрашивать. — Она накинула мокрое полотенце ему на шею и заметила пакетик. — А это что?

— Это тебе на память, Лулу. Вставишь сюда свою фотографию с жандармом.

Она ощупывала подарок, не разворачивая, и лицо у нее вдруг стало серьезным.

— Извини за такую упаковку, — добавил Андре. Ну давай же, открой.

Она сорвала бумагу и замерла, не в силах отвести глаз от рамки.

— Господи, какая прелесть! Андре, спасибо тебе.

Она подняла на него глаза, и он увидел в них слезы.

— Не обязательно фотографию с жандармом, — поспешно сказал Андре. — Можно вставить портрет бабушки Уолкот или Сайреса за фонарным столбом…

Влажный, ароматный и очень горячий поцелуй заставил его надолго замолчать. Позже, стоя в душе, он услышал, как Люси спрашивает:

— Куда мы пойдем обедать? Я не знаю, что надеть.

— Желательно что-нибудь обтягивающее, Лулу.

В комнате, стоя перед зеркалом, Люси задумчиво приложила к себе триста граммов шелка — платье, купленное несколько месяцев назад просто на всякий случай. — Вызывающе обтягивающее?! — уточнила она.

* * *

Францен уселся за маленький столик на одного, заткнул за воротник салфетку и сразу почувствовал, что жизнь не такая уж плохая штука. Анук, естественно, была удивлена его звонком, но удивлена скорее приятно. Оптимист — а Францен был таким с самого рождения — охарактеризовал бы ее реакцию как приветливую, немного настороженную, но теплую. По крайней мере, не холодную. Он привезет ей что-нибудь вкусненькое из «Труагро» и по дороге купит цветы. Все будет хорошо. И Францен позволил себе помечтать о долгом провансальском лете, которое только начинается, о нескольких месяцах солнца, розового вина, aioli[54], сочных, сладких персиков и света. Он встретил официанта сердечной улыбкой и тут же углубился в меню. Дела подождут до завтра. Завтра утром он позвонит Сайресу Пайну.

Решение расстаться с Хольцем пришло само собой. Не говоря уж о личных симпатиях и антипатиях, этот человек дотла сжег его квартиру, и с этим приходилось считаться. Кстати, вопрос об убытках надо будет утрясти, перед тем как отдавать картины. И кто знает, к чему приведет новый заказ? Несколько сотен тысяч франков, и это, возможно, только начало. Да, утром первым делом надо будет позвонить Пайну.