Настройщик - Дэниел Мейсон

«Моего нового дома», — мысленно повторил Эдгар, и тут в кустах за рекой снова что-то зашевелилось, как будто птица захлопала крыльями, взлетая. Кэррол потянулся за подзорной трубой и долго смотрел в нее. Наконец он опустил ее.

— Хохлатый зимородок. Нередкая птица, но все равно очень симпатичная. Мы отправимся не позднее чем через час. «Эрард» может подождать еще один день.

Эдгар слабо улыбнулся.

— Я успею хотя бы побриться? Я не брился уже бог знает сколько дней.

Доктор порывисто вскочил.

— Конечно. Но не старайтесь мыться слишком тщательно. Не пройдет и часа, как мы все снова будем в грязи. — Он положил салфетку на стол и снова заговорил с одним из юношей, который, выслушав его, помчался куда-то через поляну. Доктор пропустил Эдгара вперед: — Пожалуйста, после вас, — проговорил он, бросая окурок сигары в песок и затаптывая его сапогом.

Когда Эдгар вернулся в свою комнату, он нашел на столе небольшое корыто с водой, а также бритву, крем для бритья, кисточку и полотенце. Он плеснул в лицо водой это принесло короткое облегчение. Эдгар уже не знал, что же думать о Кэрроле и о своем задании, с которым он сюда приехал и которое откладывалось ради похода за цветами. Его томили неясные сомнения. Что-то в манерах доктора приводило его в замешательство, он пока не понял, как соотнести легенды о враче-солдате с этим приветливым, даже несколько развязным человеком, который угощал его чаем с лепешками и повидлом и восторженно наблюдал за птицами. «Может быть, все от того, что это все равно слишком по-английски, — подумал он, — в конце концов, прогулка, если это можно так назвать, вполне приличный способ развлечь гостя». Но все же Эдгар не мог избавиться от смутного беспокойства. Эдгар взял бритву и начал бриться, делая осторожные движения, медленно водя бритвой по коже и проверяя гладкость щек ладонью.

Они сели на двух пони, уже оседланных, которые ждали их на поляне. Кто-то вплел в их гривы маленькие цветочки.

Вскоре к ним подъехал Нок Лек, тоже на пони. Он кивнул обоим мужчинам. Эдгар был рад снова увидеть его, но обратил внимание, что юноша держится иначе, чем во время их поездки: в присутствии доктора его самоуверенность сменилась почтением. Кэррол жестом указал ему место впереди их маленького отряда, тот сразу же развернул своего пони и тронулся вперед.

Проехав поляну, они оказались на тропе, бегущей параллельно реке. Эдгар определил по солнцу, что они направляются на юго-восток. На пути им встретились небольшие ивовые заросли, подступающие к самой воде. Листва была густой, а ветви — низкими, так что Эдгару пришлось нагнуться, чтобы не зацепиться за них и не вылететь из седла. Тропа повернула вверх по склону, n постепенно ивы остались внизу, сменившись сухим кустарником. На гребне, возвышающемся над лагерем, они остановились. Под ними, на северо-востоке, простиралась обширная равнина, на которой виднелись небольшие группы бамбуковых хижин. К югу, постепенно повышаясь, тянулась гряда холмов, похожая на позвоночник ископаемого скелета. Вдалеке едва можно было различить в солнечном сиянии высокие горы.

— Сиам, — проговорил доктор, показывая в сторону гор.

— Я не знал, что это так близко.

— Примерно восемьдесят миль отсюда. Поэтому Военному министерству так важно удержать Шанские княжества. Кроме Сиама, нас ничто не отделяет от французов, чьи войска уже подошли к Меконгу.

— А эти селения?

— Шанские и бирманские деревни.

— Что они выращивают?

— Преимущественно опийный мак... хотя масштабы посевов здесь далеко не те, что на севере, в Коканге, или на территории Ва. Говорят, что в Коканге столько мака, что все пчелы там впадают в опиумный сон и больше никогда не просыпаются. Но и здесь собирают вполне приличный урожай... Вот вам и еще одна причина, по которой нам невыгодно терять Шанские княжества. — Он сунул руку в карман и достал жестяную коробку. Вложив сигару в рот, он снова предложил коробку Эдгару. — Вы еще не передумали?

Эдгар покачал головой:

— Я читал о маковых плантациях. Мне казалось, что его выращивание запрещено индийским законом об опиуме. В материалах было сказано...

— Я знаю, что сказано в материалах. — Он поджег сигару. — Если вы читали достаточно внимательно, то могли заметить, что индийский закон об опиуме 1878 года запрещает растить опийный мак на территории собственно Бирмы, в тот момент мы не контролировали Шанские княжества. Это не значит, что здесь не стремятся также ввести запрет в действие. Но об этом гораздо больше спорят в Англии, чем здесь, видимо, именно поэтому многие из... нас, тех, кто пишет отчеты, осторожны в выборе того, о чем стоит докладывать.

— Это заставляет меня усомниться и во всем остальном, что я читал.

— Не стоит. Большая часть написанного — чистая правда, хотя со временем вы сможете лучше различать тонкости, улавливать разницу между тем, что вы читали в Англии, и тем, что увидите здесь, особенно если это касается политики.

— Ну, я не слишком хорошо во всем этом разбираюсь, моя жена лучше вникала в такие дела. — Эдгар помолчал. — Но мне было бы интересно, что думаете вы.

— О политике, мистер Дрейк?

— В Лондоне у каждого есть свое мнение насчет будущего Империи. Но вам здесь должно быть известно куда больше.

Доктор помахал в воздухе сигарой.

— На самом деле, я редко размышляю о политике, мне это кажется, как бы сказать, непрактичным, что ли?

— Непрактичным?

— Возьмем, к примеру, тот же опиум. До восстания сипаев, когда нашими владениями в Бирме управляла Ист-Индская компания, потребление опиума даже поощрялось — торговля приносила огромный доход. Но всегда звучали и голоса тех, кому не нравилось его «разлагающее влияние», и кто призывал запретить торговлю опиумом или обложить ее специальным налогом. В прошлом году организация «Общество за запрещение торговли опиумом» потребовала, чтобы вице-король запретил торговлю. Это требование без излишней огласки было отклонено. В этом нет ничего удивительного: опиум — один из основных наших источников дохода в Индии. А запрещение торговли на самом деле ничего не изменит. Торговцы просто станут возить его контрабандой по морю. Причем контрабандисты — хитрые бестии. Они пакуют опиум в мешки и привязывают их к глыбам каменной соли. Если на корабле случается обыск, они просто сбрасывают груз в воду. Спустя некоторое время соль растворяется, и мешки всплывают обратно на поверхность.

— Вы говорите так, будто одобряете это.

— Одобряю что? Опиум? Это одно из лучших лекарств, которые у меня есть, прекрасное средство от боли, поноса, кашля — вероятно, от всех самых обычных симптомов болезней, которые встречаются здесь. Любой, кто желает проводить в подобных делах свою политику, вначале должен побывать здесь.

— Я не знал... — проговорил Эдгар. — А тогда, что вы думаете о самоуправлении, сейчас, кажется, это самый острый вопрос...

— Ради бога, мистер Дрейк. Взгляните, какое восхитительное утро. Давайте не будем портить его разговорами о политике. Я понимаю, что после такого путешествия, какое проделали вы, у человека возникает интерес к таким вопросам, но для меня, поверьте, все это смертельно скучно. Вы скоро сами увидите — чем дольше вы будете здесь, тем меньше вас будут волновать подобные вещи.