Парижские сестры - Фиона Валпи

Но в то же время я понимаю, что зашла слишком далеко, чтобы позволить себе остановиться. Историю Клэр мне необходимо узнать до конца. Я могу только надеяться, что это будет что-то вроде искупления, как для меня, так и для нее.

Симона продолжала рассказывать мне историю наших бабушек, но такие рассказы становились все реже. Видимо, в этой истории есть какие-то моменты, которые не известны даже ей. Она говорит, что попросила Мирей поделиться недостающей информацией, но на это потребуется время. Интересно, насколько больно вспоминать обо всем этом и записывать такие воспоминания?

Мы с Симоной так заняты на работе, что для разговоров времени практически не остается. Это меня вполне устраивает: я не готова рассказать ей о том, что прекратила отношения с Тьерри. Станет ли она жалеть меня, или наоборот, обрадуется? Я не уверена, слышала ли она что-нибудь насчет этого от него или от общих друзей, но в любом случае она не говорит об этом. К сожалению, нам сообщили, что ни одна из нас не поедет в Ниццу на запуск нового эко-косметического продукта, но туда собираются Флоренс и двое менеджеров по работе с клиентами, так что предстоит сделать еще очень многое, чтобы помочь им подготовиться.

Помимо всего прочего, на этой неделе также проводятся осенне-зимние показы Haute Couture. Идет первая неделя июля, и в городе слишком жарко и душно, чтобы проводить время в просмотрах тяжелых шерстяных одежд и выяснять, сколь суровые требования к ним предъявляются, так что это не вызывает у меня энтузиазма, даже когда мы с Симоной получаем билеты на показ от Chanel на вечер вторника. Мы занимаем места в Большом дворце, недалеко от знаменитостей и модных редакторов, и наблюдаем, как модели спускаются по подиуму в отделанных твидом творениях Карла Лагерфельда. Коллекция изысканна: каждый предмет тщательно подобран, чтобы подчеркнуть женские формы, дизайнерские приемы хитроумны и причудливы. Но меня отвлекает другое шоу, которое происходит прямо вокруг нас. В качестве фона для показа дизайнер пригласил портних из ateliers, чтобы проиллюстрировать тот факт, что для изготовления каждой готовой модели одежды, которой мы аплодируем, понадобилась небольшая армия рабочих. Я с восхищением наблюдаю за тем, как они игнорируют происходящее на подиуме и продолжают работать над фрагментами тех же моделей одежды, которая сейчас на моделях. Эти современные швеи – еще один канал, который обеспечивает мне связь с Клэр, Мирей и Виви, ведь многие традиционные приемы, которые применяла моя бабушка, все еще используются сегодня.

Вместо того, чтобы позволить мне отвлечься, показ лишь напоминает об ужасном испытании, которое пережили Клэр и Виви, сосланные из города, подвергнутые пыткам и отправленные в нацистские рабочие лагеря Германии. Я чувствую, как паника поднимается в моей груди, стесняя дыхание. Внезапно жара и роскошь Большого дворца становятся просто непереносимыми, я беру сумочку, извиняясь, что так рано покидаю показ, и спешу обратно в уединенную мансарду, что по ту сторону реки.

Той ночью я лежу в своей постели и понимала, что нахожусь на грани. Я смотрю на фотографию на комоде рядом со мной.

– Помогите мне, – шепчу я.

Клэр, Мирей и Вивьен улыбаются мне в ответ, словно пытаясь успокоить. Три таких разных персонажа. И я напоминаю себе, что, если бы Мирей и Виви не помогли Клэр справиться с тем, что ей выпало, меня здесь не было бы сегодня.

– Тебе тоже нужно продолжать! – Я почти слышу решительный голос Мирей, чьи кудри воинственно танцуют.

– Только когда ты узнаешь всю правду, ты все поймешь, – говорят мне спокойные глаза Виви.

И стоящая рядом с ними Клэр улыбается своей нежной улыбкой, говоря мне, что, хотя мы и незнакомы, она любит меня. Она здесь, со мной. И никогда не покинет меня.