Возвращение во Флоренцию - Джудит Леннокс

Однако пока Фредди шла через площадь и дальше по улице к реке, ее опасения улеглись. Каждый шаг рождал детские воспоминания. На этом тротуаре она упала и разбила коленку, и тогда мама перевязала ее своим носовым платком. На той узенькой улочке находилась пекарня, в которой они покупали круассаны с кремом, — они с Тессой обожали этот крем. Добравшись до берега Арно, она оперлась локтями о парапет и стала смотреть на воду. Солнце садилось, мягкий вечерний свет золотил терракотовую черепицу на крышах домов, а водную гладь превращал в переливчатый шелк; казалось, в воздухе висит золотая пыль.

Еще немного — и она окажется рядом с единственным в мире человеком, который разделяет ее воспоминания и переживания, который знает всю ее жизнь, который является для нее лучшим другом и защитником, смеется над теми же шутками, соглашается с необходимостью редактировать их прошлое, чтобы оно не шокировало окружающих. Пускай в последние годы им пришлось поменяться ролями, пусть теперь она выступала в роли защитницы Тессы, что из того? Значит, пришел ее черед.

Стоя на южном берегу реки, она сверилась с картой и двинулась вперед по переплетающимся улочкам и переулкам. По обеим сторонам от нее возвышались монументальные каменные стены с арками, которые закрывали массивные ворота, окованные железом; на стенах тут и там пестрели политические лозунги. Покрытые паутиной окна подвальных этажей были забраны металлическими прутьями. Кое-где в камне были высечены фамильные гербы, из ниши смотрела статуя Девы Марии. Просторное палаццо с фасадом, покрытым затейливой черно-серебристой росписью, выглядело заброшенным; на витрине лавки сверкали в вечерних лучах разноцветные подвески канделябра.

Фредди свернула с Виа Маджио в переулок шириной не больше пары ярдов. Высокие стены защищали его от солнца. С другого конца переулка ей навстречу двигался чей-то темный силуэт. Фредди прищурилась, чтобы лучше его рассмотреть. Женщина — высокая, стройная — несла в руках сумки с покупками.

Поставив сумки на землю, Тесса воскликнула:

— Фредди? О, Фредди, неужели это ты?

Тесса занимала две комнаты над лавкой букиниста. В меньшей стояли узкая кровать и комод; окно выходило во внутренний дворик, где громоздились мусорные баки, были свалены пустые винные бутылки и ржавел сломанный детский велосипед. В большой комнате, выходившей на фасад дома, были камин, диван с креслом и небольшой столик. В углу стоял буфет, в котором Тесса хранила продукты и посуду, а рядом керосинка. Свет из окна, глядевшего в переулок, заливал комнату всеми оттенками охры.

Тесса приготовила ужин. Одновременно она задавала вопросы: почему Фредди не сообщила, что собирается приехать? Она проделала такой путь одна? Как она добиралась? Третьим классом, просидела всю ночь? «Боже мой, Фредди, бедняжка! Давай-ка я налью тебе бокал вина, и ты сразу почувствуешь себя лучше. А как дела у всех там, дома? Как поживают Макс, Рей и Джулиан?»

Фредди начала рассказывать сестре о своем путешествии, и оно постепенно превратилось из утомительного, а подчас и тревожного, в изумительное приключение. Случай с мужчиной, который сидел напротив Фредди в парижском метро, пока она ехала от Гар-дю-Нор до вокзала Берси, и постоянно пялился на нее, а потом шел за ней, пока она не села в поезд, теперь показался ей забавным, а не опасным; рассказывая о том, как она просидела всю ночь, пытаясь заснуть, в купе между громко храпевшим толстым фермером и женщиной, шептавшей молитвы и перебиравшей в руках четки, она вспоминала разные смешные подробности, а не свою смертельную усталость. На границе в вагон вошли итальянские полицейские и стали проверять у всех документы; Фредди специально оделась так, чтобы выглядеть как можно моложе. Она не накрасила губы и завязала волосы ленточкой, а когда полицейский взял в руки ее паспорт, Фредди сделала такое лицо, будто вот-вот расплачется, и он погладил ее по голове и подошел к следующему пассажиру.

— Тесса, — обратилась она к сестре, и та сразу обратила внимание на ее изменившийся голос, потому что сказала:

— Я знаю, зачем ты приехала. Ты хочешь, чтобы я вернулась с тобой в Англию, не так ли? Мы не станем говорить об этом сегодня. Поговорим завтра, когда ты немного отдохнешь.

После ужина они забрались на диван; глаза у Фредди слипались, воспоминания о проделанном пути мелькали в голове, словно стоп-кадры из кинофильма. Она почувствовала, как Тесса накрывает ее одеялом, свернулась калачиком и тут же провалилась в сон.

У Фредди было три дня на то, чтобы убедить Тессу возвратиться домой.

Они вместе пообедали — панцанелла и тарелка салями — в небольшой траттории неподалеку от магазина, где работала Тесса. Стену траттории украшала поблекшая фреска с облачками и херувимами. Полдюжины бизнесменов в темно-синих полосатых костюмах громко разговаривали и хохотали за столиком у лестницы. Периодически они посматривали в сторону Фредди и Тессы.

— Прости, что я уехала вот так, — сказала Тесса. — Но если бы я тебе сказала, ты бы попыталась меня отговорить, правда?

— Это же очевидно, — Фредди наколола на вилку ломтик помидора. — Значит, ты планировала уехать?

— Не то чтобы планировала. Но я знала, что могу так поступить. А когда мы добрались до Ментоны, все было решено.

На Тессе было угольно-серое хлопковое платье с белым кружевным воротничком и манжетами, совсем недорогое, которое Тесса-манекенщица ни за что бы не надела. Однако здесь оно смотрелось на ней очень элегантно.

— Я переживала из-за Рея, — сказала Тесса. — Он сильно расстроился?

— Не то слово. Но теперь он встречается с одной дамой из военного министерства. У нее поставленный голос, и она изрекает вещи вроде: «А сейчас концерт Вагнера и Брамса в исполнении симфонического оркестра Би-би-си». Так что и тебе нашлась замена, Тесса.

Тесса улыбнулась.

— Я вовсе не считала себя незаменимой.

— А гранатовое ожерелье — ты оставила его специально, да?

— Я оставила его тебе. Подумала, ты лучше позаботишься о нем, чем я. У меня это всегда плохо получалось. — Улыбка Тессы померкла; глядя Фредди в глаза, она сказала: — Мне необходимо было уехать. Ты же понимаешь меня, правда?

— Наверное, Лондон напоминал тебе об Анджело? — Впервые за их встречу его имя прозвучало в разговоре; Фредди понимала, что Рубикон нужно перейти, пускай даже это расстроит Тессу.

— Анджело вот здесь, в моем сердце. Он всегда будет со мной. — Тесса прижала ладонь к груди. Потом сказала: — Я уехала из Лондона не из-за Анджело. Я уехала из-за его отца. После смерти Анджело он ни разу не написал мне и не позвонил. Ни единого раза, Фредди! Мне невыносимо было думать, что я могу снова встретиться с ним, могу, свернув за угол, наткнуться на него, и мы будем стоять лицом к лицу, не зная, что сказать. Хотя он, наверное, сказал бы что-нибудь очень тактичное, уместное, и его слова разбили бы мне сердце. Ты ведь понимаешь меня, Фредди, правда?

— Я понимаю, что он разлучил меня с тобой. И ненавижу его за это. Как бы мне хотелось, чтобы ты все-таки сказала мне, кто он такой.