Красный сад - Элис Хоффман

Лицо у Луизы порозовело. Еще миг — и оно покраснеет. Так же было и в детском саду после того, как Джонни ударил ее. Он ужасно испугался, когда увидел, что она покрылась пятнами. Потом он часто видел, как она садится в автобус, чтобы ехать в школу, в Ленокс. Автобус останавливался как раз возле его дома.

— На самом деле спорят не о том, сойдешь ты с ума или нет. Спорят о том, когда это случится.

— И какую ставку сделал ты?

Они подошли к парадной двери. Это была настоящая старинная дверь, самая старая в городе. Зимой в трещины набивался снег. Летом в дереве заводились шершни.

— Я не участвую в пари.

— Пошел к черту, — снова сказала ему Луиза, и он снова растерялся. Луиза больше не могла держать себя в руках. Она чувствовала обиду и что-то еще. Она захлопнула за собой дверь и повернула замок, и не на один оборот, а на два, хотя все в городе знали: дверь в доме Брэди такая шаткая, что во время шторма всякий раз слетает с петель.

Вскоре после этого Луиза пошла в Блэкуэлльский музей, который находился как раз напротив книжного магазина. Музей располагался в старом доме, одна энергичная старушка продавала билеты, управлялась в сувенирном магазине и дважды в день проводила экскурсии. Луиза вспомнила, как девочкой ходила сюда, разглядывала вещи, которые остались от экспедиции Брэди: ложки и вилки, горшки и чугуны, деревянные колеса. Стояли чучела в стеклянных шкафах, образцы местной фауны, добытые сто лет назад: бобры, белки, лисы, волк, у которого на спине расползлись швы, несколько побитых молью летучих мышей.

Была тут и витрина с ископаемыми. Один обломок кости очень походил на тот, который Луиза нашла в саду.

— А в этих местах водились динозавры? — спросила Луиза у шустрой старушки, на столе которой лежал сэндвич с салатом и тунцом. Луиза ела такой же каждый день в 10.30 на ланч.

— А как же! — ответила женщина. Это была Арлин Келли, ее сын Тим и трое внуков держали бензозаправку. Кто-нибудь из семьи Келли испокон веку владел этой заправкой, и Арлин выкупила ее у своей кузины Карлы, когда та оставила дело из-за ранней инвалидности и перебралась на курорт Делрэй-Бич. — Луиза Партридж, если не ошибаюсь? Как здоровье, детка?

Арлин поставила свои деньги на седьмое сентября, это был день ее рождения. Она сама всегда становилась немного сумасшедшей в преддверии этого дня и потому находила весьма вероятным, что у Луизы крыша съедет именно седьмого сентября.

— Спасибо, хорошо. А какие именно динозавры?

— Эвбронты. Они были плотоядные. Мы обнаружили останки. Они выставлены вон в той витрине про доисторический период.

Посмотрев на витрину с доисторическими останками, Луиза села в материнский джип и поехала домой. Некоторое время спустя начались какие-то странные телефонные звонки: как только она брала трубку, на том конце провода трубку клали. Сначала она подумала, что звонят из газеты «Блэкуэлльский вестник», хотят предложить ей подписку. Но затем она пришла к выводу, что звонит Джонни Мотт. У нее не было ответа на вопрос, чего ради этот красавец, который считает ее ненормальной, звонит, а потом кладет трубку, то есть сам ведет себя как ненормальный. Но она что-то ощущала, снимая трубку, какое-то томление, что ли. Поняв, что это глупое томление, она перестала брать трубку, а телефон так и продолжал трезвонить.

Луиза послала официальное письмо в деканат Гарварда. Она написала, что она выпускница. Не стала упоминать о том, что бросила учебу в Кембридже. Вскоре ее связали с экспертами-палеонтологами из музея Пибоди, которым она рассказала о своих находках. А три дня спустя на «Вольво»-универсал, набитом инструментами, прибыл аспирант по имени Брайан Алтер. Дни становились все жарче, мухи пролетали разве что изредка.

— Прекрасный край! — одобрил Брайан, пожав руку Луизе, которая вышла ему навстречу. — Прекрасный дом! — воодушевился он еще больше.

— Да, если бы не кости у меня в саду. — Луиза повела его во двор.

— И это прекрасно, если взглянуть с точки зрения моих профессиональных интересов.

Они поднялись по каменным ступеням, прошли мимо сада, который мать и тетя Луизы засаживали каждое лето — заурядный кусок земли, на котором ничего необычного никогда не происходило. Старый же сад представлял собой буйство красных красок. Все росло так быстро и так пышно, что белый забор, недавно покрашенный Луизой, почти исчез в зарослях.

— Ого! — воскликнул Брайан и указал на кроваво-красные побеги. — А это что за овощ?

— Зеленая фасоль, — ответила Луиза.

Когда она показала ему почву и обломок кости, Брайан наморщил лоб. Он не отпускал шуточек насчет бассет-хаунда, и Луизе хотелось, чтобы Джонни Мотт оказался рядом. «Вот смотри! — крикнула бы она ему. — Человек не видит здесь ничего смешного!» Ей подумалось: а вдруг ее сад покраснел неспроста, как неспроста ты натыкаешься на карту в бардачке автомобиля в ту минуту, когда над тобой нависла угроза сбиться с пути. Она подумала: а вдруг причина кроется в Брайане и сад покраснел ради того, чтобы привести его сюда, к ней, мимо Мэсс-Пайк, прямехонько к двери ее дома? Во многих отношениях он — идеальная партия: симпатичный, с дипломом Гарварда, образованный, вне всяких сомнений, джентльмен. Может, сама судьба послала Луизе ее любовь?

— К сожалению, это означает, что нам придется перекопать сад, — сказал Брайан.

Луизе захотелось плакать при мысли о том, что сад будет уничтожен, но выбора не было: сад нужно перекопать, если она хочет добраться до истины. Она приготовила для Брайана спальню, постелила чистые простыни, убрала отцовскую коллекцию сувениров из кожи угря и пошла в универсам «Автозет» пополнить запасы провизии — купить английских пончиков и кофе, ведь Брайан, наверное, рассчитывает на завтрак.

Несмотря на то что Брайан учился в аспирантуре только первый год, он проявил удивительный профессионализм. Вскоре дальний сад выглядел как настоящая археологическая раскопка. Он был размечен веревками и разделен на зоны. Белый забор, который Луиза так любовно красила, был сломан. Луиза выглянула из окна и увидела — розы и фасоль вырваны с корнем и свалены в кучу. Холмы выкопанной земли росли, а Луиза думала о деньгах, которые потратила на мешки с удобрениями. О часах тяжкого труда, которые отдала этой земле.

— Луиза! — позвал однажды Брайан, когда она сидела на кухне, пила чай и читала путеводитель по Ванкуверу. В своих планах уехать из Блэкуэлла она стала склоняться в сторону холодных стран. Чем холоднее, тем лучше. Она заинтересовалась Канадой и Скандинавией.

Услышав зов Брайана, Луиза выскочила в пижаме и болотных сапогах. Он копал с пяти утра и весь перемазался землей. Соседи начинали выражать недовольство тем, что стук его лопаты будит их спозаранку. Брайан стоял в яме глубиной шесть футов. Луиза переступила через засохшие розы и перцы и заглянула вниз. На дне ямы лежала куча костей, среди них несколько огромных ребер.

— Аллилуйя! — воскликнул Брайан.

Отпраздновать это событие они пошли в бар Джека Строу. На этот раз Луиза надела сарафан и босоножки и причесалась.