Алиса в Стране Советов - Юрий Алексеев

— Витёк свидетель, я ничего не трогал, только своё забрал…

— Если гад не сдаётся, его вынуждают, — туманно пообещал Котик Ивану, вне очереди выдернул из гардеробной дублёнку, оделся и, взявши друга и Натулю под локотки, коренником потащил всю упряжку на улицу. Ничего лакомого из себя девица не представляла, и Иван заподозрил, что здесь какой-то дивертисмент готовится.

Так и вышло. В конце Суворовского бульвара их настиг клокочущий, с перебитым дыханием Дедуля в пальтишке на одном рукаве.

— Натуля, ласточка, это предательство! — завопил он, едва достигнув границы слышимости. — Куда ты? Как можно меня бросать?!

И ножками наподдал, дистанцию укорачивая.

— Не отвечай и не оборачивайся! — приказал Котик «ласточке» и тоже шагу прибавил.

— Товарищи! Граждане! — взвыл на весь сквер Дедуля. — У меня невесту крадут!

— Везёт дураку, — отозвался на вопль чей-то пьяненький голос из под скамейки, мешая прохожим рыжему посочувствовать. Чужие страдания охотно принимают за шуточные, особо когда спешат по неотложным — а других в Москве не бывает — делам.

Дедуля одумался и мотивчик сменил:

— Я носил тебе ананасы в больницу, — прилюдно и тем уже неприлично заныл он голосом отринутого наследника.

Девица вспыхнула, обернулась к нытику и отклячила как-то претенциозно по-мальчишески узкий зад:

— Анна-насы, говоришь? А где квартира, рыжик, а?

Рыжик пойманно, будто в нём червяка обнаружили, затоптался и руками развёл:

— Ну дак, ну так… ты же понимаешь…

А Котик по-хозяйски Натулю облапил, к себе притиснул:

— Мадам, о чём с дерьмом разговаривать? Это жулик и прилипала к чужому добру!

— Я не жулик! Я не трогал, не брал! — в остервенении застонал Дедуля. — Отдайте мне будущую жену!!

С этими дразнящими любопытство прохожих стонами он дотащился до самого «Титаника» и там нежданно живым порогом лёг в истерике возле дверей квартиры:

— Только через мой труп!

— Это не препятствие, — сказал Котик. — Мы воспитаны папой Джо — перешагнём трудности!

— Но я умру, — из последних сил пригрозил Дедуля. — Умру за Натулю!

— А я за «Алису», — пригнувшись и вполголоса произнес Котик. — Считаю до трёх: раз, два…

— Сдаюсь! — устало молвил Дедуля и поднялся. — Только не надо драться. Отойдём, у меня есть пара слов.

Настроенная на Котика девица мнительно заволновалась. Какие могут быть переговоры? Что за «Алиса» встряла между ними? А Котик выслушал по-нурённого Дедулю и в совершенном удовлетворении Ивану велел:

— Открывай! Мы посидим с Натали культурно: то да сё, печки-лавочки; а вы с Тимурчиком — только не бей его по дороге! — прогуляетесь пока в одно нескучное место за рукописью.

У Ивана погорячело сердце:

«В своём амплуа Котик всё-таки гениален!». Оставлять Натулю в видах «то да сё» с Котиком Тимурчику не хотелось. Однако и Котик, ревнивому жулику не доверяя, обменным фондом не желал поступиться:

— Где потом тебя, рыжего, сыщешь? Баш на баш — другого варианта не будет!

Ко всему конфликт обострила девица, не желавшая под замком в одиночку остаться. И сложилась головоломка вроде той, как перевезти волка, козу и капусту в одной лодке, так чтоб никто ничего не уел. Иван терял остатки терпения. Он понимал, что в «слово джентльмена» Дедуля не поверит. Для этого надо как минимум самому джентльменом быть. Но зато всякий жлоб прекрасно падает на дешевизну. И нарочно трудно, в три оборота отомкнув свою комнату малым ключом, Иван протянул связку угрюмому дураку с внушающими словами такого сорта:

— Квартира, как видите, людная — проходной двор. А спичкой дверь не закроешь… Вопросы есть?

Жлоб просветлел и схватил связку, как залог стыдливой натулиной верности. Пусть вынужденной, но зато несомненной. И, пригрозив любимой с лукавым видом ключиком, гарантию закрепил:

— Мы скоро вернёмся. Очень даже скоро нагрянем… Едем, Иван!

О том, что дверь спокойненько запирается изнутри ножкой стула, он даже краем ума не подумал.