Ярость - Андрей Хаас

– Сонечка! Ну где же вы? – требовательно пропела трубка. – Вы обещали партию в шахматы, а сами пропали на целый день. Приходите, будем обедать, а то меня тут одолевает куча каких-то непонятных личностей.

– Георгий! – радостно закричала Соня. – Как я рада вас слышать. Я купалась, чудесный день, но я уже бегу к вам.

Пепел жил в принадлежащем музейному комплексу старинном особняке на самом краю парка. Каменное здание восемнадцатого века в два этажа с огромными окнами и колонным портиком давно использовалось музейными властями как реставрационная свалка, но пару лет назад оно чудесным образом было передано знаменитому сквотеру и обрело другую жизнь. Идея «храма современных искусств», которой художник прельстил музейных хранителей, была проста и убедительна – Пепел взвалит на себя расходы по содержанию ветхого дворца, а музей, в свою очередь, позволит ему временно разместить в нем мастерскую. Так и произошло. Личное обаяние и мировая известность художника быстро превратили руинированное здание в культурное событие городского масштаба. «Дворец», как его стали именовать друзья и завистники, мгновенно стал самым модным художественным салоном, а его удаленность от прозаической суеты города и причуды хозяина как магнит потянули в Павловск толпы богемствующей публики. Однако надменный эстет и чопорный поборник прекрасного беспощадно пресекал все попытки разного рода «художественной голытьбы» проникнуть в его светлый храм и принимал только избранных друзей и только ту молодежь, которую сам для себя определял как «прекрасную». Такой уж он был человек.

На гонорары от собственных картин Пепел остеклил старинные рамы, подлатал текущую кровлю, создал собственное отопление и зажил в ожившем особняке на широкую ногу. Коллекция антикварной мебели из его петербургских квартир перекочевала в Павловск, в старинных зеркалах замерцали огни свечей, в огромном зале приемов восстановили камин, и начались роскошные вечеринки. Георгий обожал вечеринки.

Еще издали, подходя к дому, Соня заметила у парковой ограды белый микроавтобус. Его пассажиры нерешительно столпились перед крыльцом, курили и, любуясь красотами природы, говорили друг с другом по-английски. Проскочив толпу иностранцев, Соня взбежала по ступеням и, войдя в прихожую, столкнулась с хозяином дома. Среднего роста, невероятно худой, с восковой кожей лица, как всегда элегантно одетый Пепел сердито беседовал с каким-то невысокого росточка хитро улыбающимся человеком.

– Все это прекрасно, Николай, – еле сдерживая раздражение, говорил ему Пепел. – Только у меня сейчас совсем другие планы, у меня гости, и я не намерен прерывать своих занятий.

– Но, Георгий! – взмолился Микимаус.

– Нет. Вчера вы позвонили мне вечером и обещали, что заедете с какими-то интересными коллекционерами, модниками и красавцами, а сегодня притащили сюда целый автобус скучных музейщиков и хотите, чтобы я их развлекал? Ну уж нет!

Микимаус замигал и недоуменно развел руками, всем своим видом давая понять, что он и сам недоумевает: как это получилось?

– Сводите их в Большой дворец, пусть лучше посмотрят там выставку императорского фарфора, а мне они зачем? Меня просто тошнит от мысли, что придется битый час разговаривать с этими старыми канальями!

– Да всего десять минут, и мы тут же уедем! – жизнерадостно заверил Микимаус. – Ну я вас очень прошу! Они мне еще в Штатах прожужжали все уши про то, что мечтают с вами познакомиться. Пусть посмотрят картины, а мы с вами пока пообщаемся. Мне так много хочется рассказать про наших общих друзей в Нью-Йорке, ведь мы не виделись больше года!

– Да, действительно, уже прошел почти год, – пробормотал художник.

Лукаво улыбнувшись, Микимаус продолжал:

– А я ведь не забыл, что вы большой поклонник хороших вин, и потому привез вам дюжину бутылок прекрасного «Кастэларэ». Вы должны помнить этот удивительный букет, еще по Риму…

– Я, конечно же, люблю итальянское вино… – удивленно произнес Георгий. – Но…

– Тогда вернусь через минуту!

Блаженно улыбаясь, Микимаус молитвенно сложил ручки и выскользнул за дверь, а Пепел устало махнул в его сторону рукой. Они с Соней направились в глубь дома.

– Какой настырный! – сочувственно заметила Соня. – Может, доверить Перро охранять ваш покой?

– Вы не поверите! – снова помрачнев, стал жаловаться Пепел. – Эти проклятые американцы насели и уже час одолевают меня своим вниманием, а по сути, нахально лезут в мою личную жизнь. Они мешают мне работать! Мне жаль тратить энергию на общение с пустомелями.

– Так гоните их прочь! – удивленно воскликнула Соня.

Пепел просиял лицом и радостно улыбнулся.

– Прекрасный совет. Решено. Я, конечно, давно знаю Микимауса, и он очень веселый малый, но решительно не понимаю, почему я обязан знакомиться с его коллегами по бизнесу.

– Вот уж действительно. А что такое «Кастэларэ»?

– Знал ведь, пройдоха, чем меня сразить – это один из моих любимых сортов «кьянти».

– Двойственная ситуация.

– И не говорите, – вздохнул Георгий.

Они прошли через анфиладу жилых комнат и оказались в большой прямоугольной зале со старыми, местами обсыпавшимися до дранки штукатурными стенами, скрипучим паркетом и свежеразмытой лепкой на высоком потолке. Вооруженные луками и стрелами, веселые круглощекие амурчики беззаботно порхали вокруг крюка для люстры. Самой люстры не было. Десять окон с потемневшими от времени дубовыми рамами пропускали в помещение мягкий поток уличного света. Комната была обставлена набором ампирной мебели с шелковой обивкой и золочеными пиками, между окон высились барочные зеркала, потолок подпирали пыльные пальмы в деревянных кадках, возле камина расположился круглый стол с мраморной столешницей, на стенах висели картины, а в углах громоздились пачки подрамников.

Георгий подошел к стойке с аппаратурой, вытащил из конверта пластинку и поставил диск на проигрыватель – мощный звук разнес по дому забойную танцевальную музыку. Георгий отрегулировал звук и радостно улыбнулся. Соня уселась к кресло. На столе перед ней стояло блюдо с виноградом и шахматы. Она жадно принялась уплетать ароматные ягоды и расставлять фигуры на доске. Дверь в дальнем углу комнаты раскрылась, и в комнату вошли Юрий и Наташа – старинные приятели Пепла еще по музыкальным экспериментам юности. Юрий, крепкий и коренастый, с мощной шеей и тяжелыми руками, казался ужасно неповоротливым и медлительным, но внешность была обманчива, так как давняя страсть к у-шу, когда нужно, делала его движения подобным молнии. Наташа, высокая и стройная, очень улыбчивая и веселая, составляла ему приятную противоположность.

Пыхтя от натуги, Микимаус втащил в комнату увесистую картонную коробку, извлек бутылку, вооружившись штопором, открыл ее, наполнил вином бокалы, а остальное сразу же перелил в старинный декантер.

– Прошу!

Присутствующие выпили по глотку.

– Прекрасное вино! – с восторгом воскликнула Соня. – Какой мягкий и фруктовый вкус! Немного отдает ежевикой или мне кажется? А я вот никогда не была в Италии. Мы с Тимуром собирались. – Тут она запнулась. – Да так и не собрались…