Там, где билось мое сердце - Себастьян Фолкс

Она разговаривала по телефону, но с улыбкой махнула мне рукой, приглашая войти. Я топтался рядом, ждал, когда она закончит разговор.

– Роберт, привет. У нас сегодня дел по горло. Ищешь Луизу?

– До чего ты догадливая, Лили.

– Луиза сегодня не вышла. Возникли кое-какие семейные проблемы.

– Может, записку прислала?

– Нет, не прислала.

Это показалось мне странным. И лицо у Лили было непривычно растерянным.

– Она дома?

– Вряд ли. Думаю, уже едет в Неаполь.

– Понятно.

– Роберт, видишь, сегодня у нас тут суматоха. Если ты не занят, то давай встретимся… в половине второго, где-нибудь перекусим.

– Ладно, договорились.

Лили снова сняла телефонную трубку, а я отправился на улицу. Делать в городе было нечего, и я вернулся к себе на квартиру, сел читать. Моя комната располагалась в глубине дома, а дом стоял на тихой улочке, совсем близко от моря. Читал я «Обрученных» Алессандро Мандзони, чтобы лучше освоить итальянский.

Из моего окна на верхнем этаже был виден берег. Рыбаки вытаскивали сеть с ночным уловом. Я машинально стал напевать «Санта Лючию». Мотив я запомнил благодаря тогдашнему выступлению Дональда. Мелодию я ухватил сразу, а вот слов почти не помнил, поэтому стал напевать фразы из «Обрученных». Наверное, пытался отвлечься.

В двенадцать я спустился в гостиную. Хозяйка неоднократно говорила мне, что я могу брать из буфета что хочу. Они с мужем были равнодушны к вину, а я давно приметил большую бутылку ликера «Стрега». Наполнил небольшой стаканчик, залпом выпил.

Вышел из дома, не спеша двинулся в сторону Красного Креста, продолжая тихонько напевать, на этот раз «Зовут меня Мими» – эту арию пела тогда в машине Луиза.

Лили уже ждала меня у дверей. Взяла под руку, чего прежде никогда не делала. Неслыханная милость.

– Давай спустимся в порт, – предложила она.

Лили зашла в дом, который я прежде считал необитаемым, вынесла нарезанную пиццу и протянула мне кусок.

Мы устроились на том самом низеньком парапете, где я впервые поцеловал Луизу.

– Рассказывай, чем будешь заниматься на новом посту.

– Не могу Во-первых, сам не знаю, во-вторых, не положено. Что-то связанное с транспортом.

– В Риме успел что-нибудь увидеть?

– Немного. По Форуму прошелся, в церкви заглянул. Посмотрел картины Караваджо, чтобы рассказать о них Луизе.

Лили отвела взгляд и стала смотреть на море.

– В Риме я была, но очень давно. Гостила у друзей, Эдгара и Мэй Карнфортов. У них дом в двух шагах от Виллы Боргезе. Тогда там было изумительно красиво.

– И много там было тогда американцев?

– О да. – Она улыбнулась. – Лучшие из американцев всегда имели слабость к Европе. Мы всегда готовы к перемещению. Не понимаю, почему вы, британцы, мало по Европе ездите.

– Мы все больше насчет Германии. Так уж повелось.

– А в Америке Германия непопулярна. В типовой Гран-тур не входит точно. А теперь вряд ли американцы там когда-нибудь появятся.

– Разве что в составе оккупационной армии.

– Это конечно.

Лили вздохнула и снова отвела глаза, будто опасалась подвоха.

– Луиза сказала, когда вернется? – спросил я.

Лили повернулась ко мне. На ее породистом лице было написано глубокое сочувствие.

– Как ты, Роберт? Только честно. Как рана, как общее состояние? Ты точно выздоровел?

– Точно. Практически здоров.

Я действительно был совершенно здоров, но сейчас у меня почему-то противно засосало под ложечкой, будто перед обмороком.

– А головные боли?

– Нет никаких болей. Все отлично. Так что она сказала?

Лили глубоко вздохнула:

– Луиза была вынуждена уехать домой, в Геную.

– В Геную? Но почему?

Лили опустила голову. Ее вдруг страшно заинтересовала брусчатка портовой набережной.

– Ей надо ухаживать за мужем. Он воевал у партизан, и его ранили.

– У нее…

– Да, Роберт. Мне жаль. Мне очень жаль. Я всячески старалась предотвратить, не допустить…

– Ты, наверное, оговорилась. Ухаживать за братом? Она рассказывала, что у нее два брата, оба в партизанском отряде.

– Брат у нее один. А второй – это… – У Лили перехватило горло, и она расплакалась.

Я смотрел на Тирренское море, огромное, бесстрастное, зеленое с отливом в черноту.