Высокие Горы Португалии - Янн Мартел

Они поворачивают за угол, подходят к двери. И проникают в комнатенку со столом и запирающимися шкафчиками. Дальше – еще одна железная дверь. Боб достает ключ. Вставляет его в замок и отпирает. Они проходят внутрь.

Если остров посреди пруда являет собой залитую солнцем идиллию, здесь, внутри лишенного окон помещения, кажется, что ты попал в мрачное, сырое подземелье. Первым делом Питеру бьет в нос смрад – зловоние, замешанное на звериной моче и зверином же отчаянии: ощущение усугубляется царящей кругом духотой. Они останавливаются у входа в округлый тоннелевидный коридор, обшитый железными балками, похожими на торчащие ребра. По обе стороны коридора в два ряда свисают квадратные железные клетки. Каждая клетка имеет пять футов в длину и столько же в ширину и висит в воздухе на цепи, подобно клети шахтного подъемника. Передние ряды размещаются на таком расстоянии от задних, что из коридора хорошо просматривается все клетки, как ближние, так и расположенные чуть в глубине. Клетки сплетены из стальных прутьев и просматриваются насквозь, не оставляя места даже для маломальского укрытия. Под каждой помещается широкий пластмассовый лоток, полный отходов жизнедеятельности ее обитателя, – сгнившего корма вперемешку с экскрементами и лужицами мочи. Некоторые клетки пусты, другие нет – в них содержится по одному-единственному зверю в лице крупного черного шимпанзе.

Их встречают оглушительные вопли и пронзительные визги. Питера пронзает безудержный страх. У него перехватывает дыхание – он замирает как вкопанный.

– Не слабо, а? – выкрикивает Боб. – Это потому, что вы новичок и «вторглись» на их территорию.

Слово «вторглись» Боб, усмехаясь, берет пальцами в кавычки.

Питер глядит в изумлении. Некоторые шимпанзе начинают скакать и яростно сотрясают клетки. Удерживаясь на горизонтальных цепях-растяжках, клетки только сильнее раскачиваются. Его приводит в ужас то, что подобные человеку обезьяны подвешены в воздухе, что они оторваны не только друг от друга, но и от земли. Им не за что спрятаться, не за что держаться, им не с чем играть… у них нет ни единой игрушки, ни одного одеяла, нет даже захудалой соломенной подстилки. Они просто висят там, в своих пустых клетках, подобно узникам в заточении. Разве он не видел нечто подобное в кино – когда новичка приводят в тюремную камеру и все ее обитатели начинают глумиться над ним и его освистывать? Питер тяжело сглатывает и делает глубокий вдох, силясь совладать со страхом.

Боб продвигается вперед, изредка что-то выкрикивая и не обращая внимания на умопомрачительный гвалт. Питер, не отставая от него ни на шаг, движется точно посередине коридора – на почтительном расстоянии от клеток. Хотя он видит, что животные надежно заперты – за крепкими прутьями, – ему все еще страшно.

Каждые три-четыре клетки обнесены крепкой оградой из проволочной сетки, натянутой между коридорными балками, стенами и потолком сооружения и разделяющей таким образом часть клеток от других. Еще один уровень ограничения. В каждой такой ограде, сзади, со стороны стены, имеется дверца.

Питер указывает на ограду.

– Разве одних клеток не достаточно? – выкрикивает он.

Боб кричит в ответ:

– Так мы выпускаем некоторых шимпанзе, чтобы они могли побыть вместе на более просторной, хоть и огороженной территории.

И то верно, в полумраке сооружения Питер замечает с одной стороны коридора четырех шимпанзе, валяющихся на полу возле задней стены. При виде его они вскакивают и начинают метаться. Один даже бросается на прутья сетки. Но здесь, на земле, они держатся кучкой и ведут себя более естественно – оживленно и активно. Боб знаком просит Питера присесть на корточки.

– Им нравится, когда мы с ними одного роста, – шепчет он Питеру на ухо.

Они оба наклоняются пониже. Боб просовывает руку сквозь прутья и машет ею, обращая жест к самому злобному с виду шимпанзе – тому, что пытался на них напасть. После недолгих раздумий животное подбегает к прутьям, дотрагивается до руки Боба – и резво убегает назад к своим сородичам, кучкующимся у задней стены. Боб улыбается.

Питер мало-помалу успокаивается. Они всего лишь делают свое дело, уверяет он себя. Они с Бобом встают и направляются дальше по коридору. Питер присматривается к шимпанзе уже внимательнее. Животные ведут себя в разной степени агрессивно, выказывая явные признаки тревожного возбуждения: они раскачиваются, рычат, визжат, гримасничают, делают яростные телодвижения. Все они сильно взволнованы.

За исключением одного. Узник в самом конце коридора сидит в клетке совершенно невозмутимо, будто глубоко уйдя в себя и проявляя полное равнодушие к тому, что происходит вокруг. Обезьяна сидит спиной к своим сородичам-приматам, вкушающим ограниченную свободу по соседству, и боком к Питеру. Прямая рука как бы случайно опущена на изогнутое колено. Питер обращает внимание, что тело животного покрыто густой и гладкой черной шерстью. Настолько густой, что кажется, будто это маскарадный костюм. Из-под него выглядывают руки и ноги, безволосые и с виду довольно гибкие. Что до головы, перед ним – покатый лоб, впрочем, едва различимый, большие, похожие на блюдца уши, нос пуговкой и ровный, пухлый привлекательно округлый рот с безволосой верхней губой и слегка опушенной шерстью нижней. Губы довольно большие и потому очень выразительные. Питер приглядывается к ним. И тут губы у этой необыкновенной особи начинают слегка шевелиться – подрагивают, сжимаются, разжимаются и морщатся, словно обезьяна пытается с ним заговорить.

Существо поворачивает голову и заглядывает ему прямо в глаза.

– Он смотрит на меня, – говорит Питер.

– Ну да, такое бывает, – отвечает Боб.

– Я имею в виду – прямо мне в глаза.

– Да-да. Обычный знак доминирования, хотя этот малый у нас спокойный как удав.

Не сводя с Питера глаз, обезьяна сжимает губы в трубочку. И в следующее мгновение из этой трубочки, сквозь разносящиеся кругом сипы и хрипы, до слуха Питера доносится свистяще-гукающий звук.

– Что это значит? – удивляется он.

– Приветствие. Он говорит вам «здрасьте».

Обезьяна проделывает все сызнова, только на сей раз почти беззвучно – рассчитывая скорее на взгляд Питера, чем на его напряженный слух.

Питер не в силах оторвать глаз от обезьяны. Симпатичная мордаха, очень живая и выразительная, взгляд очень проницательный. Крупная голова так же густо покрыта черной шерстью, как и тело, хотя большая часть морды в форме треугольника, с глазами в основании и носом на вершине, включая внешневписанную окружность рта – это лишенная растительности гладкая темная кожа. Помимо чуть заметных вертикальных складок на верхней губе, другие морщины на обезьяньей морде видны только вокруг глаз: концентрические – под каждой глазницей и волнообразные – над уплощенной переносицей и выпирающими надбровными дугами. Эти двойные окружности расположены таким образом, что все внимание наблюдателя невольно сосредоточивается на их сдвоенных центрах. Какого же цвета глаза? В искусственном свете помещения Питеру трудно определить это точно, хотя кажутся они блестяще-желтовато-карими, даже землисто-красноватыми. Глаза близко посажены, взгляд пристальный – сверлящий, приковывающий к месту.