Невидимки - Чак Паланик

Эви. Она выглядит напуганной и растерянной, ее волосы всех оттенков блондина распушены. Эвелин Коттрелл Инкорпорейтед идет по студии в платье с блестками и упрашивает людей попробовать ее канапе.

Бренди переключает канал.

Бренди переключает канал.

Бренди переключает канал.

После полуночи Эви повсюду. Предлагает народу то, что на подносе в ее руках. А народ не обращает на нее внимания. Люди смотрят на монитор, заключенные в петлю реальности, - наблюдают за собой, наблюдающими за собой. То же самое происходит с каждым из нас каждый раз, когда мы подходим к зеркалу. Нам постоянно хочется постичь, что за человек смотрит на нас оттуда.

Петля никогда не заканчивается. Эви и я, мы вместе снимались в этом ролике. Как я могла быть настолько глупой и наивной в ту пору? Почему мы так часто погружены в себя и не замечаем, что творится у нас под носом?

Камера на Эви, и я почти слышу, как она говорит:

- Люби меня.

Люби меня, люби меня, люби меня, люби меня, люби меня, люби меня, люби меня, я буду тем, кем ты захочешь. Пользуйся мной. Переделывай меня. Я могу стать тоненькой с большими сиськами и густыми волосами. Разорви меня на части. Преврати во что угодно. Только люби.

Перенесемся на съемки на свалке автомобилей, на скотобойне, в морге. Мы с Эви были готовы отправиться в любое место, лишь бы по сравнению с окружающей обстановкой выглядеть красиво в одеждах, которые нам следовало демонстрировать.

Теперь я сознаю, что именно ненавижу в Эви. То, что она безбожно тщеславная, глупая и поверхностная. А особенно то, что я точно такая же. Выходит, больше всего на свете я ненавижу себя. А потому и всех окружающих.

Перенесемся в следующий день. Мы воруем лекарства в нескольких домах - в парочке шикарных особняков и в замке.

Мы встречаемся с риелторшей в баронской гостиной здоровенного особняка в Вест-Хиллз. Мы окружены поставщиками провизии и торговцами цветами. Стол в центре комнаты разложен и заставлен серебром и хрусталем, чайными сервизами, самоварами, подсвечниками, бокалами, рюмками и фужерами. Женщина в убогом твидовом костюме, пригодном разве что для огородного пугала, разворачивает серебряные и хрустальные вещицы из оберточной бумаги и делает какие-то пометки в маленькой записной книжке в красной обложке.

Мы окружены водоворотом постоянно прибывающих цветов - ведер с ирисами, розами и левкоем. Дом наполнен их благоуханием, а еще - запахом выпечки и фаршированных грибов.

Нам этот дом не подходит. Здесь слишком много народу.

Бренди смотрит на меня.

Но риелторша уже улыбается. Медленно и протяжно, с техасским акцентом она сообщает, что очень рада нас видеть и что ее зовут миссис Леонард Коттрелл.

Эта дамочка по фамилии Коттрелл берет Бренди под руку и начинает показывать ей первый баронский этаж. А я, я готова смыться отсюда. Или вступить с кем-нибудь в драку.

Покажи мне ужас.

Вспышка.

Покажи мне панику.

Вспышка.

Риелторша Коттрелл проводит нас мимо твидовой женщины и свадебных подарков.

- Это дом моей дочери. Хотя большую часть времени она проводит не здесь, а в мебельном отделе магазина "У Брумбаха" в центре города. До настоящего момента мы мирились с ее странными пристрастиями, но теперь собираемся покончить с ними - выдаем ее замуж за одного ненормального.

Она понижает голос:

- Заставить нашу девочку угомониться было сложнее, чем вы можете себе представить. Последний дом, который мы ей купили, она спалила дотла.

Рядом с твидовой работницей лежит стопка свадебных приглашений, украшенных золотом. Они возвращены назад вместе с извинениями и вежливым отказом.

Отказов довольно много.

Приглашения очень красивые. Это свернутые втрое открытки с гравировкой по золоту и засушенными цветками фиалки внутри. Я приостанавливаюсь у стола, незаметно ворую один из отказов и догоняю миссис Коттрелл, Бренди и Эллиса.

- Нет, - говорит Бренди. - В доме слишком много людей. В таких условиях нам будет неудобно осматривать дом. Да и вам, наверное, сейчас не до покупателей.

- Между нами, - произносит дамочка Коттрелл вполголоса, - мы готовы устроить Эви хоть самую шикарную свадьбу в Америке, лишь бы спихнуть ее какому-нибудь чудаку.

Бренди говорит:

- Не смеем вас задерживать.

- Но некоторым мужчинам, очень ограниченному количеству, нравятся именно такие "женщины", как наша Эви, - не унимается миссис Коттрелл.

Бренди прикладывает руку к груди:

- Нам действительно пора.

Эллис поворачивается к миссис Коттрелл и спрашивает:

- Вы имеете в виду мужчин, которые любят сумасшедших женщин?

- Да нет, я немного о другом, - отвечает та. - Будучи шестнадцатилетним юношей, наш Эван пришел к нам с мужем и заявил: "Мама, папа, я хочу стать девушкой". С нами чуть не приключился инфаркт. Но мы согласились заплатить за операцию. Эван сказал, что мечтает стать всемирно известной топ-моделью. Он начал называть себя "Эви", а на следующий день я аннулировала подписку на "Вог". У меня было чувство, что это "Вог" принес моей семье столь страшную беду. Бренди говорит:

- Примите наши поздравления.

Бренди дергает меня за рукав и многозначительно косится на дверь.

А Эллис спрашивает:

- Значит, Эви когда-то была мужчиной?

Эви была мужчиной. У меня подкашиваются ноги. Эви была мужчиной. А ведь я видела шрамы вокруг ее груди. Эви была мужчиной. А мы не раз переодевались в одной примерочной.

Покажи мне абсолютно новое видение моей взрослой жизни.

Вспышка.

Покажи мне хоть что-нибудь в этом треклятом мире, что выглядит таким, какое оно есть в реальности!

Вспышка!

Мать Эви пристально смотрит на Бренди:

- Вы когда-нибудь работали моделью? Вы очень похожи на одну подругу моего сына.

- Вашей дочери, - рычит Бренди.

Я ощупываю приглашение, которое стащила. И читаю, что в нем написано, вглядываясь в гравировку сквозь свои вуали. Бракосочетание мисс Эвелин Коттрелл и мистера Аллена Скиннера назначено на завтра. На одиннадцать утра. Прием гостей и свадебное торжество состоятся в доме невесты.

Здесь же состоится грандиозный пожар.

И убийство.

Форма одежды - официальная.