Когда мы покинули Кубу - Шанель Клитон

– Зачем ты уехала из Палм-Бич?

– Ты знаешь зачем. Остаться я не могла.

– Ты вернешься?

– Не знаю. Там вроде бы и дом и в то же время не дом. Вернее, дом, но не мой.

– Ты больше не Беатрис Перес?

– Этого я тоже не знаю. Иногда мне кажется, я с ней вообще незнакома.

– Вот уж не поверю. Ты всегда хорошо в себе разбиралась.

– Меня запутали, – признаюсь я.

– Кто тебя запутал? Лондон?

– И он тоже.

– Полагаю, мне лучше не знать, как ты здесь оказалась?

– Да, лучше не знать.

– Я тщательно прочитывал все сводки разведданных, все газеты. Видел твоих сестер на вечеринках. Думал спросить о тебе… и спросил.

Элиза не упоминала о разговоре с ним.

Он делает глубокий вдох.

– Мне тебя не хватало.

– Мне тебя тоже.

– Вообще-то я наслышан о твоих успехах в покорении европейских сердец.

Я улыбаюсь.

– В этом качестве я орудую не по всей Европе, а только в одном ее уголке.

– Не скромничай. Тобою восхищаются далеко за пределами Лондона. До меня дошли слухи о твоих путешествиях в Париж, в Барселону…

– Я не из тех, кто сидит дома и оплакивает свое разбитое сердце.

– А твое сердце разбито?

Оно, это самое сердце, сейчас бешено бьется, и мне приходится сделать над собой большое усилие, чтобы не опустить взгляд и не посмотреть еще раз на руки Ника.

– Просто фигура речи.

– Разумеется, – отвечает он без запинки. – Тебе нравится?

– Что? Европа? Или покорять сердца?

– И то, и другое.

– Иногда.

– А в остальное время?

– Скучаю по дому.

– По Кубе, по Палм-Бич или по мне?

– По всему, – отвечаю я и все-таки смотрю на его руку: светлого следа от кольца на безымянном пальце нет. Мое терпение лопается. – Ты приехал сюда с женой?

Во взгляде Ника мелькает удивление:

– А я-то все думал, почему от тебя ничего не слышно? Я не женат.

Во мне просыпается слабая надежда, которую я не в силах проигнорировать.

– Вы все еще готовитесь к свадьбе?

– Уже не готовимся.

На секунду мой мир останавливается. Совладав с собой, я спрашиваю:

– Давно?

– С тех пор как я понял, что смогу жениться только на любимой женщине, иначе я буду несчастен. Чтобы «остепениться», мало стать зрелым человеком. Стареть нужно с той, от кого тебе трудно оторвать взгляд, кто во всем будет твоей спутницей. Нечестно давать обещания, если есть хоть тень сомнения, что ты их сдержишь.

– Высокие у тебя стандарты.

– Разве? – сглатывает Ник почти смущенно. – Кэтрин – хорошая девушка, но ей был нужен не я, а сенатор.

– От сенатора многие женщины не отказались бы. А твою бывшую невесту отчасти оправдывает то, что и ты, в свою очередь, не имел ничего против молоденькой светской красавицы. Я тоже привлекаю многих мужчин только миловидным лицом и ладной фигуркой.

– Оба эпитета для тебя явно слабоваты.

Я улыбаюсь, хотя хочется заплакать.

– В тебе всегда было больше шарма, чем Богу следовало бы давать одному человеку.

Ник приподнимает уголки губ.

– С ней все в порядке? – спрашиваю я.

– Думаю, да. У нее уже есть новый жених, и она, кажется, счастлива. Я не жалею о том, что было у меня с тобой – ни в коем случае. Но мне жаль, что я не самым достойным образом вел себя с ней.

Похоже, Кэтрин Дэвис попала под обломки нашего романа.

– А ты? – спрашивает Ник.

– Что я?

– Ты столько путешествуешь… Встретила кого-нибудь?

– Ты знаешь ответ на этот вопрос.

– Разве? Только почему-то он снова и снова возникает у меня в голове, когда я не могу уснуть, а это бывает частенько.

– Зачем ты приехал сюда? По работе? Или по каким-то другим делам?

– Ты спрашиваешь, знал ли я, что ты здесь? Прилетел ли специально, чтобы тебя увидеть? Пытаюсь ли я тебя вернуть? А сама ты как думаешь, Беатрис? Я скучал, я беспокоился.

– Довольно долго ты скучал и беспокоился. Я ведь уехала из Палм-Бич полтора года назад.

– Только не говори, что все это время ты сидела и ждала меня.

– Нет, не сидела.

В его глазах читается вопрос, который вообще-то нет нужды задавать.

Иногда мужчины все-таки очень глупы.

– У меня были другие, – говорю я: хоть мы и расстались, врать я ему не хочу.

– Мне имеет смысл волноваться?

– Не знаю. Ты спрашиваешь как друг или…

Повисает пауза.

– Как мужчина, который любит тебя с самой первой нашей встречи и ни дня не прожил так, чтобы не думать о тебе.

– Ник…

– Я знаю. По сути, ничего не изменилось, верно? Мы по-прежнему стоим по разные стороны баррикад и хотим не одного и того же.

– Тем не менее ты здесь.

– Тем не менее я здесь.

Я думала, время притупит мою страсть к нему и отчетливее выявит различия между нами. Надеялась, что, если у моих эмоций не будет новой пищи, они угаснут.

Я ошибалась.

– Да, мы по-прежнему хотим не одного и того же, – повторяю я, как эхо.

– Вероятно. – Ник пожимает плечами. – Но, как знать, может, мир изменится и удивит нас.

– А пока этого не произошло?

– Пока этого не произошло, я все равно тебя хочу. Только тебя. – Он целует меня в щеку, и его рука на секунду задерживается на моей талии. – Я пробуду в Лондоне до понедельника. Остановился в «Рице». Если захочешь, приходи, я буду тебя ждать. Если не захочешь, я пойму. Вернусь домой и больше тебя не побеспокою.

После этих слов Ник возвращается в зал, а я остаюсь на балконе одна и думаю, идти ли мне за ним.

* * *

Через несколько минут я, мягко говоря, не совсем спокойная после этого разговора, опять ищу советского полковника в толпе гостей. Мне хочется только одного: сделать то, ради чего Дуайер меня сюда прислал, и вернуться домой, где можно побыть наедине со своими мыслями.

Где же он?

Попивая шампанское, я брожу по залу. Моя задача – не показать виду, что я ищу здесь шпиона и что от этого у меня по спине бегают мурашки.

И вот наконец я его вижу – в углу, у стены. Он разговаривает с какой-то женщиной, которая трогает рукав его парадного мундира, и каким-то бешено жестикулирующим джентльменом.