Мои любимые блондинки - Андрей Малахов

И снится Верочке сон, будто попала она в ад для телевизионщиков. Когда-то в институте она читала Данте, правда, в сокращенном варианте, и теперь, во сне, понимала, что все очень похоже. Даже надпись перед входом: «Оставь-ка пульты всяк сюда входящий!»

Вместо Вергилия навстречу Верочке вышел ведущий программы «Час суда» адвокат Павел Астахов. Вышел он из сумрака в такой странной, короткой мантии и говорит:

– Здравствуйте, Вера, прошу следовать за мной!

– Какая у вас мантия необычная… Кто модельер? – интересуется Верочка.

– Это, – многозначительно ухмыляется Астахов, – не мантия, а пелерина от Miuccia Prada, последняя коллекция. Наш босс только у нее одевается. И нам велел в обязательном порядке. Хотя, скажу вам по секрету, Верочка, – и знаменитый адвокат дотронулся до ее руки. – Мне, если честно, Dolce & Gabbana больше нравится, но… Prada значит Prada. Говорят, у босса с ней бессрочный договор…

(«Прикоснулся он ко мне, – страшным шепотом пугает меня Верочка, – а у самого пальцы холодные, прямо лед! И вперед подталкивает, мол, попалась, дорогая? Я, конечно, пробую наладить контакт, все-таки он интеллигентный человек – вдруг отпустит?»)

– А у вас, – как бы непринужденно щебечет Верочка, – в телевизионном аду так же, как в «Божественной комедии», все устроено?

– Шеф, – Павел произносит это слово с большим почтением, – хоть и не большой поклонник Алигьери, но гениальность поэта признает. Поэтому ничего менять не стал, все девять кругов на месте, – обнадежив Верочку, ее проводник снова нехорошо ухмыльнулся.

И вот подводит ее Павел Алексеевич к гигантской дыре-воронке. Заглядывает в нее Верочка и видит, что вниз в эту черную глубину ведет бесконечная узкая лестница.

– 1706 ступенек и только вниз, – вкрадчиво шепчет ей на ухо Астахов, – это наше «ноу-хау», ровно как в Останкинской башне! – и он придирчиво смотрит на свою спутницу, которая явно замешкалась перед входом. – Lac'y's first! – прогремел он и снова коснулся ее холодной рукой, добавив (для непонятливых):

– Добро пожаловать в ад!

Тут поднялся сильный ветер и перенес Верочку на лестницу.

– Осторожно! Не оступитесь, – проявляет заботу любезнейший Павел Алексеевич, – сейчас будет очень крутая ступенька, ..

Верочка оглянулась на него, чтобы сказать спасибо, и осеклась: глаза ее провожатого горели красным огнем.

– В круге первом, – и экскурсовод в пелерине от Prada плавно махнул рукой в сторону, – томятся у нас гримеры, осветители, операторы и уборщицы.

Ошеломленная Верочка внимательнее пригляделась к толпе несчастных и увидела среди них и бабу Зою («Помнишь, – кричит она, – у нас в 14-й студии полы мыла?»), и стилистов наших, и Диму– оператора-постановщика, и еще многих-многих…

– А почему они все вместе-то? – спрашивает Верочка, набравшись храбрости.

– Эти грешники старались делать телевизионную картинку чище, светлее, привлекательнее и ярче, чем на самом деле, поэтому объединены в одну группу.

Верочка хоть и вздрогнула, но подумала, что это вполне… разумное размещение. И тут же Павел к ней наклонился и прошептал:

– Уж в чем в чем, Верочка, а в отсутствии разума нас обвинить нельзя.

Спускаются ниже. Жарко так, что пот градом, а Астахову хоть бы хны.

– Во втором круге, Верочка, – и он снова делает щедрый жест рукой, – у нас телевизионные режиссеры. Кое-кто из них, – и Павел начинает тяжело смеяться, – особенно с канала «Культура», нам сначала даже забастовку устроили. Мол, почему это их, творцов, снимавших высокодуховные спектакли и программы, теперь вместе с бездуховными режиссерами клипов и сериалов держат? Пришлось пригрозить, что, если будут выступать, отправим на круглосуточные съемки по книге «Дyxless».