Наследство разоренных - Киран Десаи

— Потрясающе, — чуть дыша, прошептал отец Бути. — Вы только гляньте. Синий павлиний и длинные изумрудные хвосты… О-о-о, а эта! Черная с белыми точками и розовым пламенем у сердца… Фото, фото! Потти, достань камеру из бардачка!

Поли занят Астериксом. «Аве Гол!» «Клянусь Тутатисом!» «#@***!!!» Однако безропотно лезет в перчаточное отделение и протягивает другу маленькую «Лейку».

Бабочка перепархивает на трос мостовой подвески, отец Бути щелкает затвором.

— Бог мой, дернулся, смазал, кошмар!

Он снова вскидывает камеру к глазу, но солдаты закричали, один уже бежит к нему.

— Мост фотографировать запрещено!

Бог ты мой, знает он, знает. Забыл впопыхах, переволновался.

— Извините, Бога ради!

Конечно же, этот мост — стратегический объект, соединяющий север с Индией, рядом агрессивный Китай, да к тому же эти непальские экстремисты бунтуют…

Не помогло и то, что он иностранец. Фотоаппарат отняли, принялись обыскивать джип.

Странный запах.

— Чем пахнет?

— Сыром.

— Кья чииз?

Этот парень из Мерута.

Что за сыр? Не слыхали о таком. Запах подозрительный. Наверное, взрывчатка.

— Газ маар раха хаи, — говорит парень из Мерута.

— Что он бормочет? — спрашивает отец Бути.

— Что-то вроде «ударный газ». Или «горючий газ».

— Выкинь его, — советуют они отцу Бути. — Он испортился.

— Нет, он хороший, добрый сыр.

— Плохой! Вся машина провоняла.

Солдаты начинают рыться в книгах, все так же морща носы.

— А это что?

Конечно же, литература должна быть подрывной, поджигательской, антииндийской.

— Троллоп. — Лола несколько бравирует, возбужденная боевой обстановкой. Она поворачивается к попутчикам: — Лучшее чтиво для грядущего старческого маразма. Старый стиль, неспешный слог. Не то что все это новьё — ни начала, ни конца, какая-то… плазма текучая.

— Английский писатель, — повернулась она к пограничникам.

Те разбирают названия: «Последняя Барсетская хроника», «Приход Фрэмли».

— Зачем вы это читаете?

— Чтобы хоть ненадолго забыть все ЭТО, — она кривит губы и легким пренебрежительным жестом обводит все ЭТО, включая и доблестного стража страны. Который исполнен собственного достоинства. Который знает, что все знают, какой он нужный и полезный член общества. И мама его это знает. Не далее как час назад она подпитала эту уверенность и организм своего сына. Организм ввел в себя пури алу и лимонно-лаймовую «Лимку», все еще щекочущую пузырьками его блестящий капельками пота нос.

Разозленный наглостью этой мадам, он перемещает книгу в полицейский джип.

— Но это библиотечная книга! — возмущается она. — Вот дурной! Вы не имеете права отбирать библиотечную книгу! Что я скажу в Джимхана?

— А это?

Нони взяла в библиотеке книгу Махашвета Деви о зверствах полиции при подавлении движения наксалитов, перевод Спивак, которая, как она недавно с интересом прочитала, со вкусом дополнила сари авиадесантными ботинками. И книгу Амит Чоудхури с описанием краха энергосистемы Калькутты, вернувшего население во времена доэлектрические, доисторические. Она уже читала эту книгу однажды, но почему-то вдруг захотелось освежить поблекшие впечатления, погрузиться в туманную даль. Отец Бути вез с собой трактат по буддийской эзотерике, сочинение современника из древнего монастыря в Лхасе, а также «Пять поросят» Агаты Кристи. В мешке Саи обнаружился «Грозовой перевал».

— Все это изымается для инспекции.

— Но, сэр! — взмолилась Нони. — Что же мы будем читать? Мы специально ездили…

— Любезнейший, вы не там ищете, — улыбнулся отец Бути. — Вокруг столько гунда, а вы впустую тратите время на мирное население.

Но книжные черви не вызывают симпатий у защитников родины. Гунда им ближе и понятней.

— Воры и бандиты! Вся полиция воры и бандиты! — кричит Лола. — Вы и гунда — близнецы-братья. Я пожалуюсь майору! Притесняете население! Ничего вы от меня не получите, зря стараетесь, вымогатели! — Она отворачивается от вымогателей. — Поехали!

— Чало Пар, — мурлычет дядюшка Потти, стреляя глазом в сторону своих картонок, намекая, что пара бутылок…

— Нет-нет, это дело серьезное, — отмахивается страж. — Даже пяти бутылок не хватит.

Если уж и пяти бутылок не хватит, то Калимпонг ожидают серьезные потрясения.

— Прекратите, мадам! — одергивает пограничник Лолу. — Если ваши книги не опасны, вы получите их обратно, никому они не нужны.

Подозрительные книги изъяты. Изъят и фотоаппарат отца Бути. Этот случай будет рассмотрен особо.

* * *

Саи не слишком опечалилась пропажей книги. Инцидент у моста вообще обошел ее стороной. Слишком близко к сердцу приняла она реакцию Джиана, его злобную агрессивность.

Почему он там? Почему оттолкнул ее? Разве не он бессвязно бормотал, едва владея собой: «Я не могу без тебя…»

Дома дожидался повар, но она отправилась спать, не поужинав, чем его, разумеется, оскорбила. Конечно, подумал повар, наелась в ресторане всяких финтифлюшек, простая домашняя пища ей теперь не по нутру.

Обычно, вернувшись домой, она льстила его самолюбию, жалуясь:

— Перец не промолот толком, я чуть зуб не сломала; мясо жесткое, не прожевать…

— Да, да, — улыбался повар, — нынче никто время не тратит, чтоб мясо подготовить да перец смолоть. Лентяи! — Тут улыбка исчезала, указующий перст вздымался вверх с политической назидательностью: — А какие деньги они сдирают за это с посетителей!

И раздраженно гремел тарелками.

— В чем дело? — возмутился судья.

Вопрос ответа не требовал. Напротив, он должен был кануть в почтительное молчание.

— Да ни в чем, — небрежно бросил повар. — Ребенок в ресторане поужинал, спать пошел, вот и все.