Свет дня - Грэм Свифт

Рита спросила:

«Но ведь нельзя сказать, что у нее не было другого выхода?»

Глядя на меня уклончиво и в то же время проницательно, мягко-остро, как будто была разновидностью Марша, Маршем в светло-розовой кофточке, и как будто мой кабинет превратился в полицейский участок. Мой собственный кабинет — но Рита словно бы притащила меня сюда в наручниках и давай допрашивать.

«Кроме как пырнуть его ножом. Отомстить такой местью».

Глядя на меня уклончиво, но с оттенком торжества. Да, Джордж, не рассчитал ты глубину. Но ничего, сейчас ты снова на берегу, на твердом берегу со мной.

Крепкий сладкий чай. Даже не спросила, хочу я или нет. Даже не спросила, можно ли ей подсесть к моему столу со своей чашкой чая. Утро следующего дня. Она кое-что знает о таких утрах. Вспомнила, может быть, свою собственную маленькую месть — или что это там было? Когда я ждал в машине и смотрел на окна дома. Пожелайте мне удачи.

«Нет, Рит, это не месть была».

Мой кабинет в девять утра. Привычный — и совершенно чужой. Я не ложился всю ночь. Такое бывает — профессия. Но чтобы самому попасть под расследование…

А теперь под Ритино.

«Не месть».

«А что же?»

В этот момент все могло выйти наружу. Рите можно признаться, ей все можно рассказать. Своими словами, времени у нас довольно. Но я таращился в чашку с чаем, стискивал ее, словно был в шоковом состоянии. Что, кроме какого-то застарелого, идиотского чувства долга (долга?), вообще привело меня сюда этим утром?

Я поднял глаза. Рита, казалось, готова была на меня наброситься.

Вернулся — и не вернулся, Джордж — и не Джордж. Больше похож на диковинного, непредсказуемого зверя в зоопарке.

Джордж, могла она сказать, ты выглядишь так, что повеситься хочется.

А если бы в тот давний вечер, когда она решительно двинулась по дорожке к дому, все обернулось иначе? Обернулось бедой? А если бы она явилась обратно диким, новым, пылающим существом, держа на весу разведенные руки?

«Не месть? Что же тогда? — вскинулась она. — Несчастный случай? Самозащита?»

Сдержалась, прикусила язык, но я увидел это мысленно — всю картину: Сара на скамье подсудимых, Рита в числе присяжных. Весь суд присяжных — одни Риты. Дело ясное, чего тут думать: закатать суку пожизненно.

Мне кажется, она поняла, что я это вижу. Вдруг посмотрела на меня так, будто меня куда-то уносит. Лицо опять стало мягким — презрительным и мягким в одно и то же время.

Глубину не рассчитал, идиот, и все еще там, барахтается в потоке.

А она и допрашивает, и руку протягивает.

«Если бы хотела отомстить, — спросил я, — разве так себя бы вела? Разве привлекла бы детектива?»

(«Привлекла»!)

«Когда я позвонил из аэропорта, тон у нее был такой… такой…»

Наконец — что-то неподвластное мне в моем голосе. Рита опустила чашку на стол. Этого-то и ждала — как с клиентами, когда поднос наготове. Медсестра Рита.

«…радостный».

Мой кабинет. Ковер цвета овсянки. Контрастные ящики для досье — одни черные, другие сургучно-красные. Всё Ритина работа. Ваза с цветами. На стене фотографии в рамках: Уимблдон столетней давности. Лошадь с повозкой у паба «Роза и корона». Почему это должно хорошо действовать на клиенток — понятия не имею.

Элен зашла однажды, окинула все быстрым взглядом. Думаю, вычислила Риту мгновенно.

Я опомнился, взял себя в руки.

«Так что кто знает, — сказал я. — Кто знает, как это случилось».

Достаточно твердо посмотрел Рите в глаза.

«Кто знает», — повторил я.

Ей впору было фыркнуть. Кто знает? И это говорит детектив? Я — вот кто должен знать, вот кто должен был выяснить. Моя работа. К тому же я, получается, был там, видел весь этот дурдом как он есть.

Конечно же я знал. И Сара знала, что я знал. И я знал, что Сара…

Этаким профессиональным фырком. Но не стала — лишь еле заметно покачала головой. Дурдом. Заплыл, идиот, черт-те куда. Сам не подозревает куда. Как будто я так же обречен, как Боб Нэш, так же заслужил наказание.

Взяла свою чашку.

«Ладно, — впору ей было сказать, — поглядим. Месячишко пройдет — будет видно».

Взяла мою чашку. «Еще чаю?» Голос почти угрожающий. Медсестра Рита. Пациент — намучаешься.

Чашки в руке точно конфискованные.

«Так или иначе, ты, по-моему, не в рабочем состоянии. Поезжай, отдохни, я справлюсь одна».

И все-таки не сдержалась.

«Эта миссис Нэш, я тебе скажу… Та еще паскуда».