"Шведский стол" - Ася Лавруша

В розовых лучах утреннего солнца игрушечные домики и молодая зелень живых изгородей отливали перламутром. В небе паслись белорунные мериносовые стада. На свежеполитом, зернисто поблескивающем тротуаре стояла девушка. С длинными льняными волосами, высокая, стройная, в короткой юбке. Он протянул ей бумажку с адресом гостиницы и, мобилизовав воспоминания о школе, сказал по-английски:

– Ай нид зис адрес. Бас намбер…

Взглянув на буквы, девушка вдруг громко рассмеялась:

– Ты из России, да? Знаешь, что здесь написано?

– Ну, название гостиницы и адрес… наверное… – ответил он растерянно, не успев даже обрадоваться тому, что может говорить на родном языке и рассчитывать на понимание.

– Здесь написано: «Частные владения. Убедительная просьба без звонка не входить». Ясно?

– Ясно, – ответил он, заливаясь пюсовым цветом знамени победителя соцсоревнования.

– А где это тебя так обтрепали? – поинтересовалась девушка, присмотревшись к нему. – В порту, что ли, приключения искал?

– Да что-то вроде того, – ответил он со странным и совершенно неуместным чувством довольства собой…

Потом он так и не смог определить, была ли это та самая любовь, мощная и настоящая, или Яне просто удалось на какое-то время развинтить его личность, воспользовавшись положением, в котором он оказался.

К тому времени Яна прожила в Голландии около года, зарабатывая на жизнь шаржами, а до этого закончила два курса английского отделения филфака Ленинградского университета. Рисовала она, если честно, не очень, но туристы реагировали на ее длинные ноги и мгновенно подкупающую манеру говорить. С ней было легко, и все происходящее казалось очень веселым.

Выяснив, что художественных способностей у него нет, но он более или менее уверенно поет и знает десяток гитарных аккордов, она предложила ему просить милостыню у картонной вывески «Подайте югославскому беженцу» и исполнять при этом какие-нибудь выразительные песни!

– Это же роскошная бредятина! – восклицала Яна. – Наши люди, конечно, не поверят и посмеются, но наших здесь мало! А все эти наивные старушки в кудряшках обязательно помогут, чем смогут. И так ты запросто заработаешь на билет в Штаты! Ты же не собираешься возвращаться в этот твой жуткий Жаславль? – убеждала она его, смеясь. Ей очень хотелось в Голливуд. Она заразила его своим желанием. И вообще он подчинялся ей безоговорочно. Как и было велено, просил милостыню, притворяясь беглым югославом и негромко, но проникновенно напевая что-то про «любовь, комсомол и весну». Главное, что она со своим мольбертом стояла рядом и время от времени бросала ему заговорщицкие взгляды, от которых он млел.

Это было совершенно не похоже ни на один из его предыдущих романов. Раньше он легко находил общий язык с девушками, и легко с ними расставался. Несколько раз в него основательно влюблялись энергичные пэтэушницы, одна даже как-то утопиться от любви обещала. Он поклонниц поддразнивал и собирался когда-нибудь жениться в Москве на дочери министра. Теперь же он забыл обо всем – о церкви, о Володьке, о сановных постах и выгодных невестах. Главное – чтобы Яна всегда была рядом.

«Всегда» закончилось через четыре месяца. Они действительно заработали на билеты до Нью-Йорка и успели туда прилететь. Но в аэропорту она от него сбежала с их попутчиком, бледным европейским аристократом лет сорока.

Он снова потерянно бродил по чужим нарядным проспектам и убогим трущобам. Но вспоминал не Яну, а ту самую девицу, собиравшуюся сигануть в Свислочь… А еще стихотворение Маяковского про мост самоубийц, которое они проходили в школе. И подолгу смотрел с Бруклинского моста вниз, на головокружительные глубины Гудзона…

Через пару лет все как-то устроилось. Он получил грин-карту, выучился на таксиста и зачем-то начал со вкусом материться. А на макушке у него разместилась округлая розовая ранняя лысина, беззастенчиво притворявшаяся мудрой тонзурой…

В восстановленном костеле Святой Девы Марии живет вполне симпатичная крыса. Крыса хозяйничает, стучит тарелками, открывает кран, шуршит в ведре. «Эге она, судомойка», – думает маленький мальчик, который пришел сюда вместе с бабушкой. И в голову ему приходит беспокойная мысль, что крыса может иметь собственное имя, неизвестное людям. – Лиомпа?..