Алый чиж - Андрей Анисимов

– Анекдот, Женя. Поручику Ржевскому пришлось играть в домашнем спектакле. Ставили Чехова. Поручик текста не знал. Ему привели суфлера. Суфлер говорит реплику: «Скучно стало. Жениться, что ли». Поручик повторил, а что дальше делать не знает. Суфлер ему подсказывает: «Медленно встает». Поручик понял по-своему. И снова повторил: «Жениться, что ли, да вот медленно встает».

Беленко долго смеялся. Он любил анекдоты «со значением»:

– И у тебя так?

– Нет, у меня пока все нормально.

– Вон видишь, у окна две пташечки. Уверен, не откажутся по стольничку заработать. Устроим десерт. У Вити мастерская пустует, ключи у меня, а Венера раньше семи не ждет. Выходит, три часа свободы. Дольше с ними и делать нечего. Если ты без баксов, я угощаю…

Алехин сразу вспомнил, что «Достоевского» зовут Венерой, и посмотрел на девушек. Они были молоденькие и в меру накрашенные:

– Стольник я найду, но….

Беленко подозвал официанта и попросил передать предложение девицам. Те профессиональным взглядом изучили клиентов и быстро пересели к ним:

– Скучаете, мальчики?

Алехин улыбнулся. Младшему из «мальчиков» осенью стукнуло пятьдесят семь, старшему перевалило за шестьдесят:

– Друг скучает.

– Нас же двое.

Даниил Николаевич подмигнул Беленко:

– Пегий справится. А у меня в пять деловая встреча.

Проводив троицу до шикарного лимузина приятеля, Алехин с облегчением вздохнул. Никакой деловой встречи он сегодня не назначал, но перспектива «десерта» навела на него уныние. «Господи, неужели возраст так меня изменил? И Пегий далеко не мальчик, а ему хватает прыти». Но почему-то зависти к темпераменту друга Даниил Николаевич не испытал. Специфические барышни с интеллектом приматов его и раньше не волновали. Усмехнувшись своим мыслям, он машинально взглянул на часы и вдруг вспомнил, что Маша уже пятнадцать минут ждет его возле памятника Маяковскому. Ехать туда было слишком близко, а идти слишком долго. Алехин поднял воротник плаща и побежал. До подземного перехода на площади он добрался за двадцать минут. Маша стояла на углу скверика и укоризненно на него смотрела. Одышка мешала говорить:

– Прости, детка. У меня была деловая встреча, никак не мог раньше.

Она надула губки:

– Я замерзла и хочу есть. Давай куда-нибудь занырнем. Я бы шашлычок слопала и выпила бы с тобой коньяка. Мне грузинский коньяк, которым мы у Славинского грелись, очень показался.

Наедаться снова Алехину вовсе не хотелось, а греться коньяком и подавно – пока бежал, рубаха под плащом взмокла. Но он вспомнил упругую юную грудь, детские дрожащие плечики и, оскалив вставную челюсть, соврал второй раз за сегодняшний день:

– Прекрасно! Я тоже не ел с утра, и выпить ужасно хочется. – И, нежно прихватив Машу за локоток, повел в ресторан.

Ковыряя вилкой сациви, пресыщенный кавалер с зоологическим интересом наблюдал, как Маша молодыми острыми зубками перемалывает баранину. Она заметила его взгляд и, не отрываясь от трапезы, спросила:

– Даня, что у тебя была за встреча? Врешь, наверное. С бабой флиртовал?

Подозрение девушки Алехина возмутило:

– Неужели ты думаешь, я в состоянии пережить двух женщин за один день?!

– Кто тебя знает… Ты еще у нас козлик.

– Я же сказал не трахнуть, а пережить. Это совсем не одно и то же.

Но Маша разницы не уловила:

– Налей мне выпить. – Она подвинула ему опустевшую рюмку и томно стрельнула глазками. Алехин наполнил рюмку и достал сигареты.

– Подожди курить, я еще не наелась. Послушай, Даня, а почему ты на мне не женишься?

– Потому что это смешно. Ты девочка, а я старик.

– Спать с девочкой тебе не смешно, а жениться смешно. Я не понимаю. По-моему, тебе как раз пора. Кто тебе стакан воды подаст?

– С мышьяком? – пошутил Алехин.

– Почему с мышьяком, Даня? Можно со льдом.

Он неожиданно расхохотался. Маша причины веселья своего друга не поняла и потребовала объяснений. Даниил достал платок, вытер им накатившую на щеку слезу:

– Прости, детка, есть анекдот про старого еврея.

– Расскажи.

– Я сегодня уже рассказывал один анекдот. Второй раз не хочется. И потом, ты его все равно не поймешь.

– Я такая дура? – Маша прекратила жевать и обиженно воззрилась на Алехина.

– Дело не в том, что ты дура… Молода еще. Чтобы понять его соль, нужно и быть старым евреем.

– Все равно расскажи.

– Там нечего особенно рассказывать. Старый еврей, умирая, очень удивился, что ему не хочется пить. Это насчет стакана воды, – пояснил Алехин девушке и подумал, что день выдался странный – все приходится делать дважды. Два раза обедать, два раза врать и дважды рассказывать старые анекдоты.

Маша покончила с бараниной, сбросила под столом с ножки туфельку, которая ей немного натерла пятку, и погладила мыском коленку Алехина:

– Ты мне не ответил.

– О чем?

– Почему бы нам не пожениться?

Даниил с сожалением поглядел в томные глаза Маши и снова вспомнил поручика Ржевского:

– Скучно. Жениться, что ли? – хотел добавить фразу из анекдота, да вовремя воздержался.

Кохила

Январь 2005 года