Кавалер умученных Жизелей - Павел Козлов

– Можно я присяду? – спросил он на третьем заходе.

– Что вдруг? Вам плохо? – Она сразу и не поняла. Лет за тридцать, одет добротно, без роскоши. Спортивная стрижка.

– Я не хочу, чтобы мне было плохо. А будет, если после возвращения в Москву у меня только и останутся сожаления, что я не познакомился с вами.

– Как пафосно. По крайней мере, у вас не должно быть сожалений, что вы плохо изучали Пушкина. Это почти как: «Я утром должен быть уверен, что с вами днем увижусь я».

Меж тем он присел. И они познакомились. Да отчего и нет. Большинство знакомств людей молодых, как ни копни, исторически банальны.

Максим предложил довести в город, он оставлял машину в парковке у аэропорта. И когда остановил машину возле Марининого дома на Тимура Фрунзе, сказал: «Простите. Спасибо. Спасибо вам. Я к другу ездил. Он разбился в Америке, на машине. Я ездил в Луизиану. Там, под Новым Орлеаном, все случилось. Мне было невозможно одному. Спасибо».

Перед сном Марина все пыталась вспомнить лицо своего нового знакомого. Но черты расплывались, да и слова все рассыпались. Только, будто повторял он: «друга похоронили» и «было невозможно одному». – «Максим» – прошептала она, засыпая.

* * *

Нового знакомого звали Максим Петрович Ромин, и был он собой совсем не плох. Среднего роста, стройный. Как и стрижка – на вид спортивный. Еще не шагнувший в средний возраст симпатичный русоволосый господин. Он старался, и получалось – так и выглядело: идет молодой господин. Но не красавец, да и не броский. С Америкой его связывал бизнес. И трагедия – три года назад его друг и компаньон, заводила в детских играх и генератор всевозможных начинаний, Игорь, жизнелюбивый настолько, что казался определенным в бессмертие, погиб, так нелепо и пошло. Ночью, на загородной дороге, на огромной скорости машину занесло. Разбилась вдребезги. Тело Игоря вырезали автогеном. Был один и мертвецки пьян.

А начинали они браво, и двигались плечом к плечу. То было в середине девяностых, тревожном, смутном времени в России. Страна обратилась к капитализму, дух предпринимательства будоражил. Что делать? – не так уж сильно мучило, надо было незамедлительно ЧТО-ТО делать. Максим и Игорь были в первых рядах, когда поставка компьютеров приносила большие прибыли; успешно занимались недвижимостью и заработали достаточные деньги. Компания «Макгор» объединяла автосалон, четыре автосервиса и выступала инвестором в строительстве развлекательного комплекса.

– Как распорядилось нами время! – говаривал Игорь. – Да, Максим, заниматься бизнесом надо неустанно. Я в тренинге. Ведь не зря я целыми днями пианино насиловал, настойчивый был, такой нахрапистый. И, наверное, стал бы таки джазовым пианистом.

– Ты, как есть теперь бизнесмен, так и будь им. Я так думаю, что современный бизнес – это состояние духа, заряженность. И у нас нет возможности расслабляться. Пока что.

– Но дай хотя бы помечтать. Может, когда я стану богат, чтобы сделать что-то для души. Я хотел бы. Представь – пусть это будет такое музыкальное зрелище. Ну, положим, «Болеро» Равеля. Крещендо в музыке и чередование состояний и ситуаций на сцене. От возникновения – развитие, становление, взлет и, наконец, – к смерти. Замкнутый цикл, и…

– Твоим явившимся мечтам нужна быстрейшая разрядка. Сегодня вечером нас звали на банкет. Там есть рояль. «Директор холдинга исполнит несколько джазовых композиций». Пусть послушают, как художник от бизнеса свои планы в нотной шифровке представит.

* * *

Сестра Игоря, еще до начала перестройки, уехала в Америку на постоянное место жительства – брак с собиравшимся в эмиграцию евреем. Совместные переживания и период адаптации сблизили пару и сделали действительной семьей.

– Съезжу-ка я к Ольге в Нью-Йорк. Давно зовут. У супруга ее, Эпштейна, отпуск. Так обещает прокатить по Штатам, просветить. Да и братишку Олега возьму, на будущий год школу кончает. Пусть посмотрит – многие сейчас заграницей учатся.

Поездка была недолгой, но результативной. Самого младшего брата миссис Ольга просветила в плане возможностей дальнейшего образования. Бездетные Эпштейны предложили Олегу поселиться с ними. А Игорь, цепким взглядом делового человека, усмотрел возможности сотрудничества с американской автомобильной компанией и привез проект договора на открытие совместного бизнеса – идея не абсолютно оригинальная, но могла быть прибыльной.

– Подержанные автомобили в Штатах – их не убивают, как наши. Дороги хорошие. Да и гоняют их, как правило, не дольше трех лет. Много модификаций. Их просто сдают, чтобы новый получить. Уже люди солидные начали возить к нам такие машины. Что за проблема – пароход и растаможка. А спрос у нас…

Договор подписали. Компания «Макгор» открыла еще один салон – по продаже подержанных автомобилей из США. Игорь контролировал этот сегмент, регулярно ездил в командировки. И из одной не вернулся. Трезвенник, водитель от Бога, человек дисциплины и долга, он разбился на ночном пустынном американском шоссе в пьяном безобразии.

* * *

– Да, Марина, что уж говорить – жребий мой измерен.

– Ну, сегодня, может ваша жизнь и продлится, Максим Петрович, а завтра – как знать, как знать?

– Нет уж, вы обещайте мне, что если ваша воля, то и завтра, и впредь.

– Нет, Максим, это я филолог. Мне сам Бог велел как-то стилизованно выражаться. А вы – двадцать первый век на носу, и господин такой солидный.

– Так куда мы отправимся радоваться жизни?

– Поедем, а там решим. Можно я за рулем?

Они сблизились достаточно быстро. Максим звонил и возникал, а Марину сначала просто согревало такое внимание. А потом вдруг он стал ей симпатичен, и даже приятен, и даже нужен. «А почему бы и нет?» Ей уже не казался странным некий стереотип, пожалуй, даже протокольный распорядок, который Максим привносил в их свидания. При встрече он был оживлен и находчив в беседе, а потом как бы выговаривался и только больше поддакивал и все смотрел на девушку, подчас отвечал невпопад. Ее это смущало. И все же привычный ироничный настрой нашептывал ей, что «настоящее чувство молчаливо». Но что это – любовь? «Если да, то все же это достаточно прозаичная сказка» – мелькало у Марины порой. «Может, это пролог, а потом – все закружится» и она смотрела на спутника с гордостью. Неброский, но четко мужское начало.

Вечер в китайском ресторане пролетел незаметно. Много полушутливой болтовни, только порой Марина ловила серьезный, пытливый настрой во взглядах Максима. И начинала что-то выискивать на столе, прежде чем опять встретиться глазами. А в конце ужина Ромин представил как бы проект.

– Я говорил – прошло больше трех лет как компаньона моего Игоря не стало. И я должен – не памятник, он жив для меня. Игорь, хоть и деловой был, весь в бизнесе, но мыслил он образами, и часами за фортепьяно – не привязывали же, это артист жил в нем, художник. Так. Хотел он перфоменс сделать, рассказывал свои планы, и Равель чтоб звучал. А я думаю – лучше будет сделать фильм. Отснять многое. И туда же вмонтировать кадры с Игорем, у меня сохранились. Мне посоветовали взять «Картинки с выставки» Мусорского, для оркестра переложенные – вот тебе и Равель. Оркестровка ошеломительная. Я уже общался с режиссером, он кинодокументалист, но тем и лучше. Он написал сценарий. Ты же говоришь, подруга у тебя танцует замечательно. Одну картинку – не помню, как называется – он хочет хореографию. Может, попросим ее.