Письма моей сестры - Элис Петерсон

– В честь тебя нарядилась, – говорит Роберт, подмигивая.

– Привет, Беллс.

Мне хочется ее обнять, но Беллс не очень это любит. Вместо этого мы обмениваемся рукопожатием, после чего она ласково ударяет меня по плечу.

– Вот и хорошо, – произносит она.

Я беру в руки сумку.

– Я привезла тебе оливки и сырное печенье, а Эдди просил передать тебе этот имбирный кекс.

– Эдди из гастронома. – Она наклоняется вперед и забирает у меня подарки. – Спасибо, Кэти.

Беллс ведет меня наверх. На ее двери висит большая табличка «НЕ МЕШАТЬ», а также бесчисленные футбольные стикеры, многие из которых уже еле держатся. Ее комната маленькая, с кроватью в углу, и, в отличие от кухни, вся заполнена рисунками, стикерами, постерами, вырезками из газет. Я прохожу на цыпочках между нарисованным на полу флагом «Джек Юнион» и постером «Добро пожаловать в АНГЛИЮ».

На стенах я вижу знакомые постеры Боба Марли с «косяком» в зубах и «Битлз», которые висели в ее лондонской спальне. Я сажусь на краешек кровати. На столике лежат ингалятор и фотоальбом.

– Как мама? – спрашивает она, садясь рядом со мной. Дыхание со свистом вырывается из ее груди. Я беру ее ингалятор.

– Ей гораздо лучше.

Я встаю и подхожу к окну. Там блестит море.

– Беллс, ого! – вздыхаю я. – Какой у тебя вид. Красота!

Тяжело дыша, она подходит ко мне.

– Тебе нравится море? – спрашивает она, довольная моим восторгом.

– Я люблю море. Мне даже хочется уехать из Лондона, – отвечаю я и поворачиваюсь к ней. – Ну что, давай погуляем?

Тепло, но, как предсказывал Тед, над нами висят темные тучи. Мы идем по светлому песку. Я зачерпнула горсть песка и просеиваю его между пальцами, словно кристаллы сахара. Беллс идет впереди.

– Ты купаешься летом? – спрашиваю я, догнав ее.

– Нет, слишком холодно.

Мы долго идем по берегу, и наконец я предлагаю где-нибудь посидеть. Так хорошо смотреть на море. Вокруг нас ни души, тишина, лишь где-то кричат чайки.

– Как папа?

– Все в порядке. Чуточку устает от маминых команд. – Я ласково толкаю Беллс.

– Точно. – Она задумчиво кивает. – Бедный папа. А как ты?

– Я вернулась в Лондон, живу у Эммы.

– Как Эмма?

– Все нормально. Готовится к свадьбе.

– Как Сэм?

– Не знаю. Я не видела его. Ты получила мое последнее письмо?

– Да. Как тетя Агнес?

Мы с Беллс устраиваемся на песке и перебираем всех наших родных и знакомых, потом встаем и идем назад. Она показывает мне сад, грядки и все прочее, и я вижу, что она гордится всем. Это ее территория, ее мир, в который я ненадолго вошла. В гостиной стоит пианино.

– Тед играет на пианино, – говорит она мне. – Бедный Тед, – добавляет она, нажав на клавишу.

– Почему бедный?

– Очень одинокий, у него нет семьи.

Если бы кто-то сказал про Беллс, что она бедная, она бы возмутилась, но я заметила, как часто она называла так других. Вероятно, когда она чувствует себя благополучнее тех, кто рядом с ней, ее это успокаивает.

– Теда никто не навещает, – подтверждает Роберт, держась за дверную ручку. Вероятно, он слышал наш разговор. – Я работаю здесь двенадцать лет, и к Теду никто не приезжал. В такое трудно поверить, но некоторые семьи оставляют здесь своих детей. Просто спихивают их сюда.

– Какой кошмар, – восклицаю я с ужасом. Я все яснее понимаю, какие дружные у меня родители, какими они всегда были сильными. Они никогда бы не отказались от Беллс, да им это просто не пришло бы в голову. Еще это заставляет меня осознать, как я не хотела бы оказаться в той же категории, что и семья Теда, – в роли равнодушной сестры.

– Да, это мрак, – соглашается Роберт, стуча ногой по полу. – У нас все любят Теда, и его родные просто не понимают, чего они лишаются. Он всем помогает.

– Тед – чемпион по прыжкам на батуте, – добавляет Беллс. Она поворачивается к коллекции видео, лежащей на полке рядом с телевизором.

– Значит, ты работаешь здесь двенадцать лет? Большой срок.

– Да, и я не уезжал отсюда ни на день.

– Не может быть!

– Ну, может, отлучался раз или два, но мне тут нравится. Здесь работал мой отец, так что у нас это потомственное занятие. Не представляю, что еще я мог бы делать.

– Ты мог бы поехать куда-нибудь в отпуск, не так ли?

Он улыбается.

– Да, возможно, но я даже не знаю, куда я бы поехал.

– Ты видела фильм «Поменяться местами»? – спрашивает у меня сестра.

– Мне нравится этот фильм, – говорю я. Мы с Робертом подходим к Беллс. Я рассматриваю через ее плечо DVD-диски. – О-о, «Тутси»!

– Очень смешной фильм «Тутси», – соглашается она.

В три часа мы с Беллс выпили чаю с шоколадным печеньем и поехали в местный футбольный клуб. Теперь она надела футболку; вокруг шеи обернула красный шарф «Манчестер Юнайтед». Она с восторгом сообщила мне, что сегодня играет ее команда. Мы входим в здание клуба. У барной стойки сидят парни.

– Привет, Бадж, – кричит она. – Он капитан, – поясняет она с уважением. – Привет, Пол. Привет, Бадж. – Она бьет кулаком каждого по очереди. Они поворачиваются к ней и выставляют руку с растопыренной пятерней. Ладошка Беллс едва занимает половину их ладони.

– Моя сестра Кэти, – сообщает она им. Парни кратко здороваются со мной – «привет».

Бадж очень видный парень, с темно-каштановыми волосами и темными глазами.

– Привет, – говорю я в ответ, но замечаю, что он тут же забыл про меня.

– Беллс, ты сегодня будешь смотреть матч? – спрашивает он, дернув ее за шарф. Потом он начинает разматывать его, а она бешено хохочет и говорит, что ей щекотно. Я вижу, как она порозовела от удовольствия.

– Конечно, будет, – говорит другой футболист. В клуб входит еще группа парней. Они по очереди хлопают Беллс по спине.

– Как дела, Беллс?

– Как поживает наш любимый талисман?

– Беллс, рад тебя видеть.

– Нам тебя не хватало, – добавляет Бадж.

– Знаешь что? – говорит мне один из них. – Беллс нужна нам на поле. Она приносит нам удачу.

Я собираюсь что-то сказать, но тут могучий парень, выглядящий так, словно он никогда не выходил из спортзала, подбегает к Беллс сзади и подхватывает на руки. Под всеобщее ликование – мое тоже – он сажает ее на плечи. Беллс смеется и хлопает в ладоши. Все начинают петь «Вперед, Сент-Дэвидс». Я еще никогда не видела ее такой счастливой, она чувствует себя тут как дома. Я отхожу в сторону, пропуская всех. Они выходят шеренгой на игровое поле.