Родной берег - Уильям Николсон

– Но ты это любишь?

– Что?

– Твои картины. Живопись. Ты любишь все это?

– Очень.

– Вижу, в этом у тебя нет сомнений.

– Пап, ты спрашиваешь, люблю ли я писать. В этом я уверен. Только этим я и хочу заниматься. Но ни в чем другом я не уверен. Что я пишу хорошо. Что когда-нибудь смогу зарабатывать этим на жизнь.

– Но ты это любишь.

– Да.

– Это бесценно, Ларри. Это дар Божий. – Корнфорд-старший решительно встал, подошел к бюро и принялся листать свои бухгалтерские книги. – Вот что. Я увеличу твое довольствие на сто фунтов в год. Плюс беру на себя оплату жилья для этой юной леди. Будешь ты жить вместе с ней и на каких условиях, дело исключительно твое. Как тебе такой вариант?

– О отец!

– Я пытаюсь подойти к вопросу разумно, Ларри. Не мне тебя судить.

– Я думал, ты заставишь меня работать в компании.

– В наказание? Нет, Ларри, компания – не исправительная колония. Если ты когда-нибудь решишь работать в компании, то это будет твой собственный выбор.

– Прямо как жениться.

– Да. Именно так. – Он протянул сыну руку.

Ларри стиснул его ладонь.

– Сообщи мне, что надумаешь.

* * *

Ларри ехал назад, и снова его терзали противоречивые чувства. Отцовская щедрость привела его в восхищение – но и растерянность. Только теперь он осознал, что мчался домой за ответом, как жить дальше. Не в силах принять решение самостоятельно, он устремился к тому, что с детства было его опорой: к семье и вере. Отцовский дом Ларри покинул исполненным силы и свободы, но в то же время более одиноким и удрученным.

Почему другим людям так просто принимать решения? Неужели они совсем не сомневаются? Взять хоть Эда и Китти. Они встретились дважды – дважды! – и сразу решили пожениться. И сам он тогда не был удивлен: чтобы понять, что любишь, достаточно мгновения. Военное время неслось стремительно, а будущее казалось слишком туманным. Но вот наступил мир, будущее просматривается на долгие годы вперед, и никто уже точно не знает, чего хочет.

Так, может, сам поиск уверенности – порочен? Если уверенность невозможна, то зачем к ней стремиться? Вероятно, желание жениться – явление мимолетное, порожденное случайным набором фактов, и лишь за долгие годы оно перерастает в уверенность. В таком случае для того, чтобы принять решение, необходим лишь некий внешний стимул. А есть ли стимул более естественный, чем ожидание ребенка? В некоторых странах считается, что помолвка не заключена, покуда девушка не забеременеет. Именно это, а не секс является смыслом брака.

Но как же любовь?

По-прежнему терзаемый сомнениями, Ларри свернул на свою улицу. Нелл уже ждала его на крыльце.

– Представляешь? – Она ухмылялась от уха до уха. – Я заходила к Юлиусу. Он сказал, все твои картины проданы!

– Проданы! Кому?

– Какому-то анонимному покупателю. Правда, здорово? У тебя появился свой коллекционер. Как у настоящего художника!

– Невероятно.

– Вообще, а?

Ларри ликовал. Его картины желанны. За них платят – есть ли подтверждение более весомое? Похвала – в сущности, пустой звук. А вот живые деньги платит лишь тот, кто правда ценит его работу!

Прислонив велосипед к стене, он обнял Нелл. Как она рада за него! Сама в непростой ситуации, а думает лишь о нем!

– Не могла дождаться, чтобы сказать тебе. Сидела тут на ступеньках и радовалась как ненормальная.

– Потрясающе. – Он поцеловал ее. – Поверить не могу. – Нужно отметить, – предложила она.

– А твое послание?

– А-а, – улыбнулась она. – Сумел достать его, не разбивая пузырька?

– Нет. Пришлось разбить.

– Я так и предполагала.

– Не надо было убегать.

– Правда?

Она улыбалась в его объятиях, такая забавная и красивая, и его картины проданы, и солнце сияет, и внезапно все стало так просто.

– Выходи за меня, Нелл.

Она молчала, продолжая улыбаться. Нет, не так все должно происходить.

– Нелл? Я задал тебе вопрос.

– А, так это был вопрос?

– Я хочу, чтобы ты вышла за меня.

– Может быть, – бросила она, – я подумаю.

– Ты что, не хочешь?

– Возможно. Я не уверена.

– Ты не уверена!

– Ну, мне только двадцать.

– Почти двадцать один.

– Но я действительно люблю тебя, Лоуренс.

– Ну так в чем дело?

– Просто я сомневаюсь, подхожу ли тебе.

– Конечно, подходишь! – Ее сомнения освободили Ларри от собственных. – Ты – то, что надо. Ты добрая. Ты не перестаешь меня удивлять и делаешь меня счастливым. Как я буду жить без тебя?

В этот момент она на него посмотрела так странно, что перед ним впервые открылась неведомая часть ее души: пугливая, ранимая. Ее взгляд словно молил: обещай, что не обидишь меня.

– Понимаешь, – объяснила она, – у девчонок все иначе.

– В каком смысле?

– У тебя есть твои картины, карьера и прочие вещи, важные для мужчин. А у нас – только муж и дети. Поэтому так важно все сделать как надо.

Нелл присела на ступеньку, он сел рядом, взял ее за руку.

– Так давай вместе сделаем все как надо, – предложил он.

– Сегодня ведь решать не обязательно?

– Нет, если ты не хочешь.

– Я сама плохо представляю, чего хочу, – призналась она. Ларри даже растерялся:

– Но я думал… – Он замолчал, чтобы не сказать глупость.

– Ты думал, что все девчонки стремятся замуж и уговаривать нужно парней.

– Ты говорила, что хочешь замуж.

– Говорила. Но чтобы все было как надо.

– И как же надо?

– Мои родители женаты, но они несчастны. Иногда мне кажется, что они ненавидят друг друга. Себе я такого не хочу.

– Но если люди любят друг друга?

– Думаю, им тоже так казалось. В самом начале. На самом деле никогда не знаешь. В смысле наверняка. – Теперь она смотрела на него совершенно серьезно, ласково гладя по руке.

У Ларри все поплыло перед глазами. Прикосновения Нелл и ее слова противоречили друг другу. Любит она его или нет?

– Но, Нелл, – пролепетал он, – а как же ребенок?

– Хочешь сказать, нам надо пожениться из-за ребенка?

– Ну, в этом тоже дело, не так ли?

– А если бы ребенка не было, ты бы не захотел жениться?