Младшая сестра Смерти - Елена Станиславская

— Когда я поняла, что происходит, было уже поздно, — продолжает мама. — Единственное, что я могла, — это приглядывать за тобой. Беречь тебя. Хотя бы в качестве духа. Ангела-хранителя. Так что да, это тот редкий случай, когда стоит вмешаться. И еще я должна сказать тебе… — Венечка замолкает и резко откидывается назад. Лицо искажает судорога. Зрачков не видно, лишь белки влажно блестят под дрожащими ресницами. Ли вскрикивает. Хосе срывается с места и успевает поймать Венечку в тот самый момент, когда сильная конвульсия сбрасывает его со стула.

— Отпусти ее! — Хосе прижимает к себе даму пик. — Мадре миа! Давай же, хватит! Венька!

— Что сделать, чтобы дух ушел? — Миранда поднимает кольчугу. — Надеть булавки?

— Мама, Веня больше не может! — Я беру его руки, холодные и тяжелые, точно камни на дне ручья.

— Роза… мама… они умерли не из-за… ее надо…

Миранда и Хосе натягивают на Венечку кольчугу.

— Ты должен отпустить ее. — Пиковый валет качает друга, как ребенка, и гладит по пушку волос. — Венька, амиго! Ну давай же! Хватит, а? Она убьет тебя, если не отпустишь.

Даму пик сотрясает конвульсия за конвульсией — на агонию страшно и больно смотреть. Я стискиваю Венечкины пальцы и умоляю маму уйти, но, похоже, он сам удерживает ее в своем теле. Ей нужно сказать что-то еще, нечто важное, и он хочет дать маме эту возможность. В уголке Венечкиного рта вырастает и лопается розовый пузырек, а в следующую секунду к подбородку стекает мутная светло-красная струйка.

— Я звоню в скорую! — кричит Маргарита Леопольдовна.

Венечка замирает, смотрит мне в глаза и четко произносит:

— Остановите Азу.

Обмякнув, он тряпичной куклой повисает на руках Хосе.

— Нет. Нет! Венька! — Пиковый валет прижимает ухо к груди друга и выдыхает: — Сердце бьется. Еле-еле, но бьется.

Ли со слезами вытирает салфеткой Венечкин окровавленный рот, а я дышу ему на руки, пытаясь согреть их.

— Агриппина, — зовет Ти.

Я вскидываю голову. В руках червовой дамы белеет свиток. Вот и оно, мое последнее задание.

— Подержи пока, ладно? — прошу я, не в силах выпустить Венечкины руки.

— Скорая выехала, — сообщает мама Ли. — Давайте отнесем Веню в гостиную. Он раньше никогда не снимал булавки при вызове духов?

— Снимал. Однажды. — Хосе устремляется за Маргаритой Леопольдовной. Остальные, включая меня, тянутся следом. — Он пытался призвать Костяна и чуть не умер.

Я уже слышала от Хосе это имя, но не помню, когда и где. Никто не спрашивает, кто такой Костян, — видимо, все в курсе, даже мама Ли. Мне неловко любопытничать и выуживать подробности. Не сейчас.

Хосе заносит Венечку в гостиную и кладет на кушетку. Только тогда я выпускаю его руки, и Ти без промедления сует мне свиток. Присев на подлокотник, я развязываю розовую ленточку. Пальцы ходят ходуном. Сердце, скакавшее галопом в течение последнего часа, резко замирает и сжимается.

Это финал.

Комнату от пола до потолка, как грязная вата, забивает неприятная тишина. Даже Ли не спрашивает: «Что там? Ну что там?!» Она жмется к Хосе и прячет лицо на его груди. Краем глаза я замечаю, что вообще никто не смотрит в мою сторону. В сознании вспыхивают слова Инны, сказанные о последнем задании: «Все всегда заканчивается одинаково».

Они знают, понимаю я. Все, кто находится в гостиной, заранее знают, что написано в свитке. И, судя по всему, меня не ждет ничего хорошего.

Я медленно разворачиваю бумагу и вижу всего одно слово. Даже нет привычного «Твое такое-то задание». Никаких вступлений — сразу к делу.

На белом листе чернеет: