Единорог - Айрис Мердок

— Действительно. Возможно, Джералд любил ее больше, чем все мы. Не знаю почему, но мне никогда ни на секунду не приходило в голову, что Джералд способен проявлять какой-то интерес к Ханне как к человеческому существу…

— Мне тоже никогда не приходило в голову такое. До чего же это напоминало похороны — они говорят о ней, как будто она уже мертва или, в лучшем случае, уехала.

— Думаю, это останется тайной. И полагаю, станет нашей последней данью ей — позволить этому остаться тайной.

— Да. — Мэриан склонила голову. Она снова стала думать о Дэнисе.

— Да, возможно, Джералд понимал ее как человека, как живое существо. Я же не понимал и только сейчас осознал это. По крайней мере понимал недостаточно, явно недостаточно. Меня слишком взволновала история. Но, кроме того, была я она… — он отвернулся в замешательстве. — Мэриан, как ты думаешь, мы не могли бы выпить чаю?

— Мой дорогой, я сейчас приготовлю. Звонить бесполезно — думаю, половина горничных ушла.

— Нет, нет, останься, позволь мне продолжать говорить. Так или иначе, я не сумел помочь ей, я не сделал этого и не смог даже понять.

— Итак, она нас освободила, — сказала Мэриан, возвращаясь к своим мыслям. Впервые ей пришло в голову, что, возможно, сама Ханна сейчас тоже счастлива, а не только причина счастья остальных. Это была странная и прекрасная мысль.

— О, Мэриан… — пробормотал Эффингэм, сильно взволнованный. На мгновение он закрыл лицо руками. — Извини, я так виноват.

Мэриан в замешательстве взглянула на него.

— Не убивайся из-за нее, — сказала она. — Она тоже свободна.

— Ты не понимаешь меня. Я должен продолжать и рассказать все. Алиса…

— Алиса?

— Ну да. В этом все дело. А я и не знал. В действительности не знал до тех пор, пока она не выложила все это о Дэнисе, помнишь, о Дэнисе и лососиной заводи.

— О Дэнисе и лососиной заводи. Да.

— Мэриан, я ее так давно знаю, и чувства иногда могут расти внутри человека так, что он даже не замечает. А затем внезапно прорываются в сознание, в мир. Такое случается.

— Я знаю, такое случается!

— И тогда все приобретает завершенность. Видишь ли, я так полагался на Алису, считал ее присутствие само собой разумеющимся. В известном смысле она реальная сторона истории, реальный человек, реальный объект любви. Мне кажется, что все время я смотрел в зеркало и только смутно, как бы сбоку, воспринимал окружающий мир.

— Я чувствовала нечто подобное, Эффингэм…

— О, пойми меня! Это так мучительно. Я говорю тебе, что я влюбился в Алису, внезапно, глубоко влюбился.

Мэриан встала, и он поднялся вместе с ней. Так вот что это было. Изумленный взгляд Эффингэма означал счастье. Совершено наконец какое-то действие. Ханна так превосходно послала их всех в разные стороны…

— Мэриан, Мэриан, не огорчайся и не суди меня слишком строго. Я знаю Алису так давно, с тех пор, как она была еще ребенком. Пожалуйста, пойми и прости. Мы с тобой познакомились так недавно. Ты молода, скоро тебе станет лучше…

«О чем это он говорит?» — подумала Мэриан. Затем ее внезапно осенило: «Он думает, что я влюблена в него!» Эта мысль наполнила ее таким весельем, что ей пришлось отвернуться, чтобы спрятать лицо.

— Пожалуйста, не огорчайся…

Мэриан приняла спокойное выражение и повернулась:

— Дорогой Эффингэм, не расстраивайся из-за меня. Со мной все будет в порядке.

— Ах, ты так добра.

— Такие вещи случаются. Нужно быть мужественным.

— Ты мужественная. И такая деликатная.

— А как же иначе. Желаю вам с Алисой счастья.

— И такая благородная! Честно говоря, это произошло на столько быстро, что я едва понимаю, на каком свете нахожусь. Но чувствую себя намного лучше, когда все рассказал.

— Не беспокойся обо мне. Я приду в себя. — Возможно, было дурно обманывать его, но он не будет страдать без сна по ночам из-за нее. И она с тем возросшим сочувствием к остальным, которое может принести собственное счастье, испытывала неподдельную радость за него и Алису. Происходящее напоминало комедию Шекспира, где концы истории переплетались наилучшим образом.

Ее спокойное лицо над его плечом было обращено к двери: дверь открылась, и вошел Дэнис. Выражение ее лица почти не изменилось, хотя она встретила его с восторгом.

— А, Дэнис, — сказал Эффингэм, — доброе утро. Не мог бы ты принести нам чаю?

— Конечно, сэр.

— И виски, если сможешь найти, — попросил Эффингэм. — Непременно. У меня припрятано немного — в последнее время оно исчезало.

Они улыбнулись друг другу.

«Я свободна», — подумала Мэриан, глядя, как он выходит из комнаты. — «Мы свободны».

— Видишь ли, я просто не ожидал… — продолжал Эффингэм. Он был явно зачарован своим затруднительным положением.

Теплый ветерок, проникавший в высокие открытые окна террасы, касался желтоватых кружевных занавесок, шевеля их. Слушая шепот Эффингэма, Мэриан смотрела в окно на море, бледно-голубое, омытое серебром. Вдалеке виднелся корабль. Место действия теперь, когда она собиралась его покинуть, обретало предметность. Раньше оно казалось неправдоподобно красивым.

Высокая фигура бросила тень на одно из окон, и в комнату вошла Вайолет Эверкрич. Мэриан встала, чувствуя легкий холодок, который всегда приносил приход Вайолет, и Эффингэм замолчал.

— Ну, дети мои…

— Доброе утро, Вайолет.

— Упаковала свои вещи, Мэриан?

— Нет еще. А Ханна уезжает сейчас, скоро?

— Вы хотите дождаться отъезда, не так ли? Вы, видимо, оба ощущаете себя зрителями какого-то довольно скучного фильма, конец которого вам уже известен?

Мэриан чувствовала себя стесненной и виноватой перед Вайолет. В надежде, что та не заметила ее счастливого лица, она, запинаясь, пробормотала:

— Нет, не так…

— Но возможно, вы не знаете, что произойдет, возможно, есть еще сюрпризы, неожиданные повороты истории…

— Что ты хочешь сказать?

— Пока вы водите хороводы, другие приводят в действие- машину.

— Машину…

Силуэт появился в другом окне, и в комнату вошла Алиса.

— Всем доброе утро. Привет, Мэриан, дорогая. — Она по целовала Мэриан.

Мэриан расстроенно подумала: «Теперь мне всегда придется поддерживать эту выдумку с Алисой». Но, возможно, она в будущем больше их не увидит. Наверное, так будет лучше. Но что обещает будущее? Она была напугана присутствием Вайолет и се загадочными словами.

Вошел Дэнис с большим подносом, на котором стояли чайник и чашки, виски и стаканы. Он поставил его и, не говоря ни слова, стал наливать. Алиса села на ручку кресла Эффингэма, а Мэриан с Дэнисом встали рядом у книжного шкафа. Алиса с Эффингэмом тихо перешептывалась. Все это напоминало похороны. Мэриан подумала: «Теперь мы все собрались вместе, несомненно, наступает момент отъезда». Она прислушивалась к звукам в доме.