Морской орел - Джеймс Олдридж

В хижине сидело четверо греков. С ними был старик солдат, тот, который не ездил на Гавдос. Когда Нис, вместе с Хаджи Михали и с обоими австралийцами, вошел в хижину, один из греков разговаривал со стариком по-английски. Увидя, что в хижину входят незнакомые люди, все они поднялись на ноги. Первое впечатление от них у Ниса было самое неопределенное. Бросилась в глаза только самоуверенная манера держаться, отличавшая одного из них. У него были черные волосы, черная небольшая бородка и бархатные глаза. Тип красивого афинянина. Это он говорил по-английски.

Остальные трое были греки как греки. Один толстяк, чванливый и надутый, с волосами, даже сейчас аккуратно расчесанными на пробор.

Двое других казались помоложе. Один был без особых примет. Другой — тщедушный и малокровный на вид.

Они приветствовали Ниса и других обычным калимера и строго уставились на Хаджи Михали.

Старик солдат объяснил австралийцам, что эти люди прибыли из Египта.

— Это ты — Хаджи Михали? — спросил наконец один из приезжих.

Обращение на «ты» при данных обстоятельствах было очень бесцеремонно. Нис, как и Хаджи Михали, сразу же насторожился.

— Да, я, — ответил Хаджи Михали коротко, но вполне вежливо.

— Мы приехали из Египта.

— От англичан?

Никто из четверых не ответил. И с этого началось.

— Мы о тебе слыхали, — сказал один, упорствуя в своей бесцеремонности.

— Я послал в Египет человека по имени Экса, вы видели его?

— Нет, мы ничего об этом не знаем, — сказал красивый.

— Откуда же вы узнали, где меня найти?

— Нас послали сюда. Больше мы ничего не знаем. — На этот раз говорил тщедушный.

Хаджи Михали ничего не ответил. Бесцеремонность их обращения сразу настроила его почти враждебно. Впрочем, дело было даже не в бесцеремонности, а во всей повадке этих четверых. Они держались слишком развязно. Нис ждал, когда они подробнее расскажут о себе. Но они молчали. Положение становилось все более неловким. Наконец Хаджи Михали сказал, что если они хотят говорить с ним о чем-либо, незачем откладывать.

— Мы хотим, чтобы ты нам рассказал, как ты тут готовишься к борьбе с железноголовыми, — ответили ему. Говорил снова красивый, и в тоне его теперь ясно чувствовалось пренебрежение.

— Кто вы такие? — спросил Хаджи Михали. — Я вас совсем не знаю.

— Мы приехали из Египта, — сказал толстяк.

— Этого еще мало, — живо ответил Хаджи Михали.

— Мы здесь являемся представителями правительства.

— Какого правительства?

Теперь шел поединок между Хаджи Михали и красивым, который становился все наглее.

— Правительства эллинов.

— Да, но какого правительства эллинов?

— Того, которое в Египте.

— Не понимаю, — сказал Хаджи Михали. — Что же это за греческое правительство в Египте? Откуда оно взялось? Кто в него входит?

— Правительство, которое существовало всегда. С некоторыми изменениями. Это законное правительство.

— Значит, это метаксистское правительство? — быстро спросил Хаджи Михали.

— Называй как хочешь, — сказал тщедушный.

— Это законное правительство, — сказал толстяк.

— Кто утвердил его? Кто? Если это те же люди, которые были при Метаксасе, то вся Греция ненавидит их. Кто утвердил это правительство?

— А кто его раньше утверждал? — ехидно спросил тщедушный.

— Иоанн Метаксас, вот кто. Сами они себя утвердили пулеметами и автоматами.

— Это законное правительство, — сказал толстяк.

Нису очень хотелось шумно поддержать Хаджи Михали в этом споре, но приходилось молчать и слушать.

Стоун расспрашивал его:

— Кто это такие? Что им нужно?

Нис ответил отрывисто, что это метаксисты, и стал ждать продолжения спора. Спор продолжался.

— Я такое правительство не поддерживаю, — сказал Хаджи Михали.

— Никому твоя поддержка не нужна, — сказал красивый.