Всегда бывает первый раз - Лариса Райт

– Спасибо, – этим она ограничивала свою благодарность за билеты и путевки, не считая нужным принимать материальное участие в тратах.

– Мамаша еще ничего, – говорил мой умный муж. – От дочери-то и «спасибо» не дождешься.

– А что поделаешь-то? – спрашивала я. – Переходный возраст. – И мы прыскали, отдавая себе отчет в том, что это тот самый смех во время чумы, которым заливаются от безысходности.

К пятому классу девочки уже учились в одном классе.

– Уговорила я мать, – так объяснила Дина, которая к тому времени дневала и ночевала в нашем доме, свое появление в Аленкином классе. – Я уже взрослая, смогу добраться. Вы вот Аленку до сих пор водите, разве меня не захватите?

– Взрослеет, наверное, – поделилась я с мужем. – Учиться решила, к знаниям потянулась. – Я уже была готова признать все свои ошибки и полюбить Дину искренней крепкой любовью, но тут…

– Динка? К знаниям? – Аленка смеялась и крутила пальцем у виска, намекая на то, что ее чудаковатая мамаша явно не в себе.

– А разве нет?

– Нет. Ей Алешка Пичугин нравится. Она с ним на моем дне рождения познакомилась. У Алешки папа дипломат, да и сам Лешка весь такой из себя начитанный и образованный.

– Ну и? – мы с мужем чувствовали себя старыми дураками.

– Ну и не станет Алешка общаться с простушкой из обычной школы.

– Это ему чести не делает, – благоразумно заметил муж, и, к счастью, Аленка кивнула, соглашаясь. Но тут же добавила:

– Короче, чтобы его охмурить, надо у нас в классе закрепиться.

– Ясно, – кивнули мы, не совсем понимая суть плана.

– Так что Дина пока к нам домой приходить не будет.

– Нет? – Я еле сдерживала ликование. – А почему?

– Она теперь с Олесей Алексеевой дружит. Та с Лешей в одном подъезде живет, и папа у нее тоже какая-то большая шишка. Они и путевку Дине на лето в элитный лагерь возьмут, а там она уже с Лешкой задружится. – Ребенок сделал многозначительную паузу, чем вынудил нас полюбопытствовать:

– И-и-и?

– И вернется ко мне, – торжественно провозгласила Аленка.

Дина не вернулась. Ни следующей осенью, ни через год, ни через два – никогда. Переживания Аленки иссякли вместе с появлением новых настоящих друзей, но Динина тень еще не один раз возникала на пороге нашего дома в разговорах, воспоминаниях и душеспасительных беседах на тему: «Так жить нельзя».

Нельзя ходить в школу в драных джинсах с килограммом косметики на лице. Нельзя хамить учителю и выдувать ему в лицо жвачный пузырь. Нельзя подсовывать мышей в портфель к девочке из параллельного класса, даже если она увела у тебя того самого замечательного Лешку.

Классный руководитель на родительских собраниях склоняла имя Дины во всех возможных падежах и ждала от ее мамы если не конкретных действий, то хотя бы вразумительных извинений. Но вместо них, естественно, всегда звучали разговоры о переходном возрасте. Классная краснела, бледнела, хмурилась и, конечно же, указывала на то, что у остальных учеников класса переходный возраст в таких масштабах не проявляется. Динкина мамаша пожимала плечами и смотрела на нас сочувствующим взглядом, словно хотела сказать: «Что ж, не повезло вам». В общем, когда Дина выразила желание продолжить образование в медучилище, и взрослые, и дети вздохнули с облегчением. Дома я не удержалась от того, чтобы не съязвить:

– Пошла изучать состав ядов.

Аленка спустила меня с небес на землю:

– Устроится к какой-нибудь бабульке уколы делать, вотрется в доверие – та ей квартиру и отпишет.

План с треском провалился. Из училища Дину выставили за неуспеваемость, и какое-то время она убивала время, лузгая семечки на все той же детской площадке. Увидев это, я попеняла:

– Нашла место шелуху разбрасывать! Отойди в сторонку и грызи там. – Тираду я произнесла просто для очистки совести. Я и не ждала, что Дина послушается, но ответ меня озадачил.

– А я здесь работаю, – заявила девчонка, смачно плюнув себе под ноги очередную порцию шелухи.

– Работаешь?

– За Валеркой слежу, – Дина вытянула палец в сторону двухлетнего малыша, карабкающегося на горку.

– Плохо следишь, – буркнула я.

– Вам-то что? – Дина дернула плечиком и не спеша направилась в сторону мальчика, сдернула его с горки и довольно грубо сказала:

– Домой пошли.

– Не думала, что Дина любит детей, – поделилась я своим открытием с домашними.

И снова Аленка:

– Мамочка, она любит взрослых.

– Не понимаю.

– Найдет семью побогаче, вотрется в доверие, охмурит папашу и переедет на все готовенькое.

Муж хватался за сердце, я начинала задыхаться:

– Ты… ты… так… так спо-покойно об этом говоришь.

– Это не я. – Аленка демонстративно открывала учебник и углублялась в чтение. – Это Дина.

Я видела, что на детской площадке вместо Валерки неожиданно возникла Аллочка, потом появилась Наталка, а следом Макар. Дети сменяли друг друга практически каждый месяц, и в конце концов я перестала обращать на это внимание.

Прошло еще какое-то время, и я наткнулась на Дину с мамой в булочной. У Аллы были круги под глазами, у Дины хорошо заметный животик.

– Поздравляю, – выдавила я.

– Не с чем! – зло буркнула Динка.

Алла нежно погладила ее по сальной нечесаной голове и выдала в воздух сакраментальное:

– Переходный возраст.

Аленка новостью о Дининой беременности не впечатлилась. Она готовилась к первой сессии и зубрила все дни напролет, сказала только:

– А-а-а, значит, и тут сорвалось.

Сорвавшийся план, однако, Дину ни капельки не образумил. Коляску она покатала всего месяц и, оставив щекастого Матвейку маме и бабушке, отбыла в неизвестном направлении. Неизвестном, как оказалось, только нам. Мы с мужем купались тогда в своих переживаниях: наша тихая, воспитанная, скромная дочь влюбилась и засобиралась замуж. Это в восемнадцать-то лет! Мы, конечно, уговаривали, объясняли и даже грозили, но против горячих чувств ребенка оказались бессильны. Аленка воспылала страстью к однокурснику – такому же цыпленку без каких-либо ясных представлений не только о совместном будущем, но и о своем собственном. Впрочем, родители его оказались людьми вполне симпатичными и здравомыслящими. Совместно мы и решили, что, раз переубедить детей нет никакой возможности, надо подсобраться с силами и помочь им.

Помогали. Мы пустили юного зятя на свою жилплощадь. Аленкина свекровь, работающая товароведом на каком-то продуктовом складе, снабжала их, а заодно и нас вкусными деликатесами. Когда через пару месяцев молодые объявили о грядущем прибавлении, мой умный муж философски заметил: